Альбигойский Крест. Сенешаль Каркассона

Но, клянусь солнцем Израиля, что мы не связаны с еретиками и не оказываем им никакой поддержки.

– Допустим, что я тебе верю, Исаак, – сенешаль кивнул головой, – но, теперь, старик, ты просто обязан нам помочь и высчитать того, кто держит именно таких птиц…

– Сколько у меня есть времени, сеньор сенешаль? – Оживился Исаак, цепляясь за спасительную соломинку. – Мой племянник Авраам большой знаток этих птиц. Он выяснит все, что угодно, только поверьте мне…

– Поверю, когда ты поможешь и докажешь свою верность. – Резко оборвал его Ги де Леви. – Сроку тебе, Исаак, десять дней!

– Спасибо, благородный сеньор сенешаль… – упал на колени старик, пытаясь поцеловать руки рыцаря.

Ги отдернул руку и произнес:

– Через неделю, полагаю, твой племянник должен мне доложить обо всех голубях, живущих в городе. А теперь, Исаак, давай вернемся к твоему щедрому предложению…

Исаак судорожно вдохнул воздух, бессильно опустил голову и ответил:

– Пять тысяч ливров серебром, сеньор де Леви. Хоть зарежьте, у меня больше нет…

– Спасибо, Исаак. – Ги похлопал его по плечу. – Три тысячи ты пришлешь мне сегодня, а остальные через месяц. И запомни мои слова, если ты поможешь мне, я верну тебе две тысячи обратно. А если обманешь…

– Нет-нет, клянусь детьми… – пролепетал Исаак.

– Опять обманываешь меня, старик! – Засмеялся сенешаль. – У тебя нет детей, но есть племянник и его дети…

Ги встал и пошел к дверям, резким рывком открыл и с порога произнес:

– Да, и не вздумайте куда-нибудь выезжать из Каркассона! С сегодняшнего дня выезд для евреев закрыт. Ворота работают только на вход…

Исаак с мольбой в глазах посмотрел на сенешаля и ответил:

– Самой большой обидой в нашем народе считается недоверие, сеньор сенешаль. Позвольте двум моим слугам покидать городские стены, если понадобится…

– Зачем, еврей? – Ги спросил Исаака равнодушным голосом, хотя понимал, что еврей сильно напуган и вряд ли станет обманывать его. – Хорошо. Но, только двоим слугам и с пустыми руками. Даже ваш талмуд они не смогут пронести за ворота…

– Слушаюсь и повинуюсь, сеньор рыцарь. – Вздохнул с облегчением Исаак. – Обещаю вам, что ни единое слово, произнесенное в этом доме, не покинет его стен и умрет в моей голове.

– Вот, это совсем другое дело! – Повеселел Ги. – Меня интересуют, прежде всего…

– Новые почтовые голуби, способные долететь до южных направлений или Тулузы, а также их хозяева… – перебил его еврей, который проявил сообразительность.

– За это я и ценю тебя, Исаак. До скорой встречи… – Ги вышел на улицу. Воины закрыли дверь за сенешалем.

Исаак тихо свистнул. Раскрылась незаметная дверца, из которой показалась голова его племянника Авраама.