Алиби для бультерьера

Маркиз вспомнил разговор с Рудиком в крокодильем ресторане, вспомнил упомянутую им организацию, пытавшуюся сохранить Шуваловский парк в неприкосновенности, достал из внутреннего кармана пиджака ручку (не шариковую, а перьевую, с золотым пером, которую он держал для особо торжественных случаев), аккуратно разложил документ на крышке своего чемоданчика и красивым почерком, с нажимом и завитушками вписал на свободное место: «ООО „Дриада“».

— Это еще что за дриада такая? — спросил Анатолий, заглядывая через его плечо.

Леня не сразу ответил, и Анатолий заволновался:

— Все-таки я жизнью рисковал из-за этой бумаги! В утопленника, можно сказать, превратился, так что имею полное право знать, на кого я работал!

— Ты, Толя, работал на многие поколения питерских мальчишек и девчонок, которые будут слушать соловьев в Шуваловском парке, любоваться зарослями цветущей черемухи и белыми ночами целоваться на его скамейках… Я понимаю, что это звучит слишком высокопарно и не всегда получается как задумано, но мне хотелось бы верить, что именно так и будет.

 — Леня не любил выражаться чересчур красиво, ему это казалось фальшивым, и он закончил более простыми словами: — Но самое главное, что мы подложили очень крупную свинью нескольким законченным гадам. В том числе твоему знакомому Василию Окуню.

— Ну на это я согласен! — обрадовался Анатолий. — К этому подонку у меня много чего накопилось!

— Вот и ладушки, — проговорил Маркиз, разглядывая последнюю страницу документа. Там стояли подписи нескольких участников комиссии, а также ее председателя.

Возглавлял высокую комиссию председатель комитета по землепользованию городского правительства Виктор Михайлович Анциферов.

"

"— Анциферов… — задумчиво проговорил Маркиз, вглядываясь в размашистую подпись чиновника. — Где-то я эту фамилию уже встречал… причем не в хронике официальных городских событий…

— Поехали домой! — взмолился Анатолий. — Я ведь, между прочим, как вылез из ванны, так и хожу до сих пор в мокрой одежде. А на улице все же не лето…

— Извини. — Маркиз выжал сцепление. — Но где же я встречал эту фамилию? Рудик, что ли, о нем говорил? Ладно, отвезу тебя домой, а сам — в музей Панаева. Надо медведя пощупать, что-то там Упертый спрятал… Ох ты черт, там закрыто уже! Ну тогда завтра!

По дороге Леня заехал в Государственную регистрационную палату и сдал туда желтый конверт с документами.

Надменная девица в окошечке поглядела на него с подозрением, но Леня посчитал, что это ее обычное состояние. Аккуратно убрав в бумажник расписку, он сделал девице ручкой и ушел.

В холле Музея-квартиры прогрессивного писателя Панаева было, по обыкновению, тихо и пустынно, как в магазине зонтиков, открытом посреди Сахары.