Алиби для бультерьера

Анциферов медленно дышал, стараясь успокоиться, перебирал листочки с текстом своей речи и поэтому не сразу почувствовал возникшее в толпе настороженное внимание. Только после первых слов «представителя благодарной общественности» он поднял голову и посмотрел в сторону трибуны.

И в ужасе попятился.

На трибуне стояла Маргарита Окунь.

— Как же так, Виктор Михайлович? — замогильным голосом вещала Маргарита, повернувшись к Анциферову. — Мы, члены Общества рыболовов-любителей, конечно, благодарны вам за вклад в дело возрождения Шуваловского парка, но не одобряем того вопиющего факта, что вы, Виктор Михайлович, взяли за правило регулярно душить женщин! Я согласна, некоторые женщины способны кого угодно довести до белого каления, но это еще не значит, что их можно прямо так, собственноручно… поручили бы кому-то, в конце концов!

— Прекратить! — закричал Анциферов, двинувшись к трибуне.

 — Кто позволил? Кто разрешил? Покойникам выступать не разрешается!

К трибуне уже бежали два милиционера, но вдруг наперерез им бросилась огромная кудлатая одноглазая собака. Молоденький лейтенант потянулся к кобуре, но, увидев, что его снимают, передумал.

Тем более что за первым псом из зарослей с громким лаем выбежало еще десятка два собак — грязных, лохматых, самого разного размера и масти. Следом за собаками брела целая толпа бомжей, во главе которой величественно шагала тетка необъятных габаритов с мрачным и решительным выражением плоского как блин лица. Милиция попыталась остановить наступление бомжей, но могучая тетка одним движением плеча отбросила двоих стражей порядка и расчистила своему воинству дорогу к трибуне.

— Срочно требуется подкрепление! — кричал в трубку сухощавый майор. — Ситуация один-эс!

Рядом с ним неприметный мужчина в штатском тоже что-то говорил в трубку, но он говорил так тихо, что даже стоя рядом с ним нельзя было расслышать ни слова."

"Телевизионщики в полном восторге снимали происходящее. Все остальные участники митинга разбегались по дорожкам парка перед наступающими бомжами. Анциферов остался один на один с возвышающейся на трибуне Маргаритой.

И тут на него, как уже бывало несколько раз, накатило ледяное бешенство.

Все перед глазами Виктора Михайловича затянуло багровым пульсирующим туманом, в котором проступало только одно ненавистное лицо… женское лицо… Давным-давно, в детстве, он испытал такую ненависть к своей мачехе, к женщине, которая увела из семьи его отца. Но тогда он был маленьким и слабым, тогда он ничего не мог сделать.

Второй раз такое с ним случилось примерно месяц назад, когда Галина Волкова посмела бросить ему в лицо оскорбительные, несправедливые слова.