Алмазы Джека Потрошителя

…кроме всего прочего, хочу заметить, что часы изначально принадлежали семейству Вильямс и были отданы моим отцом, не имевшим права распоряжаться ими, в обмен на кольцо, хранившееся в твоей семье. Таким образом, я лишь восстанавливаю паритет и избавляю нас от всяких обязательств по отношению друг к другу.

Будь счастлива, Лисенок».

– Сволочь, – Саломея надела кольцо. – Запредельная сволочь.

Получилось не разреветься.

Кабинет ресторана – шкатулка, обитая рыжим сафьяном. Кукольные люди сидят вокруг кукольного стола. На белой скатерти кирпичного цвета салфетки выстроились шахматным узором.

Бутылка водки возвышается над тремя рюмками.

– Пей, – приказывает дядя Паша, собственноручно наливая до краев.

Далматов пьет, залпом, не ощущая горечи.

– Молодец, Илюша, что сам пришел. Ну, показывай…

Сесть не предлагают.

Далматов ставит коробку на стол. Дядя Паша откидывает крышку мизинцем и любуется содержимым.

– Ну видишь. Можешь, когда захочешь. А то как баба, право слово… не хочу, не буду… Запомни, Илюша, так дела не делаются. И был бы кто другой на моем месте, прикопали бы и тебя, и рыжую твою.

– Она ни при чем.

– Так порядку ради. Ну да все ж хорошо? – Дядя Паша хлопнул в ладоши.

Подали кейс.

– Пересчитывать будешь?

– Нет.

– Правильно. Партнерам доверять надо. В этой жизни без доверия никуда… мальчики, проводите Илюшку до машины. А то вдруг кто деньги заберет, и станут говорить, что дядя Паша слово не держит.

– Погодите. Я… я знаю, зачем вам камни.

– И зачем? – Пальцы сцепились в замок. Брови нахмурились. Осторожней, Далматов, следи за языком, пока он у тебя еще есть.

– Оборотная сторона. Равновесие. Поэтому нужны были определенные камни. Тело. Душа. Разум. Сердце. Стороны квадрата уравновешивают друг друга. А саламандра изменяет знак. Минус на минус и плюс в итоге. Вместо смерти – спасение. Кого вы собираетесь спасти?

– Фантазер ты, Илюшка. – Дядя Паша рассмеялся и махнул на дверь: – Иди уже. Оставь старика…

И вправду проводили до машины, держались в отдалении, делая вид, будто впервые Далматова видят. И только старший, неповоротливый, сказал напоследок:

– Ты это… не особо языком. Ясно?

Куда уж яснее, и Далматов собирался последовать мудрому совету.

Утро он встретит изрядно пьяным, в компании девятнадцатилетней Офелии, мечтающей о карьере и муже или хотя бы спонсоре. Далматов предложит ей сделку.

Офелия согласится.

Это будет честно, но солнце откажется выходить на небо, и день наполнится снегопадом и сумраком.

Наступит зима."

"В этой комнате солнце создадут искусственно. Множество ламп дневного света. Французские окна. Светлый тюль с золотыми звездами. Игрушки.

Множество кукол с вырезанными глазами.

И светловолосая девочка, сосредоточенно ковыряющаяся в панцире черепахи ножом.