Алмазы Джека Потрошителя

Весы показали сто десять.

– Вдохните. Выдохните.

Это тело взывало о помощи влажными всхлипами в легких, бурлением, скрипом. Оно напоминало мне изношенный механизм, который вот-вот развалится на части. Абберлин стоически выносил мои измерения. Он присаживался и вставал, вытягивал руки, задерживал дыхание и с военной четкостью выполнял все, даже самые нелепые приказы. И эта покорность была удивительна мне.

– Зачем вы приходили в Уайтчепел? – спросил Абберлин, когда я позволил ему одеться.

– Не я. Я – сопровождал. И мне также хотелось бы поговорить о той… встрече. Надеюсь, вы никому о ней не…

– Мне некому рассказывать о любых встречах, доктор.

– Джон. Полагаю, уместно будет обращаться по имени.

– Фредерик.

Одевался он куда как медленнее, но предложение о помощи вновь было отвергнуто.

– Мне довелось встречаться с мистером Смитом несколько лет тому. Он выглядел иначе.

Неужели я слышу беспокойство в голосе инспектора? Ему, истощенному, едва живому, не все ли равно, что происходит с моим пациентом? Ведь о мистере Смите есть кому позаботиться.

Но я рискнул ответить:

– Уверяю, что большую часть времени он остается прежним. Однако порой и на солнце случаются затмения."

"С каждым годом – все чаще. И мой коллега, мой соперник, уверенный в том, что хирургия – удел бездельных разумом, изобретает все новые и новые средства, которые должны остановить лавину. Будучи весьма разумным человеком, Рейнолдс в данном случае столь же слеп, сколь и прочие.

Нельзя спасти раненый разум.

О если бы я умел удалить поврежденную часть, как удаляю тронутую гангреной плоть, свищи или старые гнилые рубцы. Но разум – материя тонкая. Верю, что когда-нибудь столь презираемые Рейнолдсом хирурги сумеют решать и подобные задачи. Правда, случится это не скоро. И Альберт обречен.

– Расскажите лучше о себе. Вы когда в последний раз ели?

– Я не нуждаюсь в жалости, – Фредерик цепляется за трость, как утопающий за соломинку. – Доктор, поверьте, в чем я действительно не нуждаюсь, так это в жалости.

В его взгляде я увидел отголоски того же безумия, которое поразило душу моего пациента. Пожалуй, именно это и позволило выбрать правильный тон.

– А кто сказал, что я собираюсь вас жалеть, Фредерик?

Ему не по вкусу звук собственного имени.

– Идемте. Я приглашаю вас на ужин.

– Я не…

– И не приму отказа. Моя супруга весьма желает познакомиться с вами…

Она придет в ужас от того, что я не предупредил о внезапном визите.

– И ваш рассказ об Индии. Редко удается встретить человека, который действительно там побывал… вам не хочется говорить? Верю. Но вы никогда не думали, Фредерик, что ранить можно не только тело? К слову, оно у вас в отвратительнейшем состоянии. Вы истощены. Такое случается с людьми, которые долгое время голодают.