Ангелы на льду не выживают. Том 2

И потом, кому надо их отслеживать? Я еще понимаю, если бы они базы Пентагона крякнули или банка какого-нибудь мощного, тогда их, конечно, стали бы искать. А так-то… Подумаешь, лички вскрывают. Никто и не заметит. А то, что делает Дзюба с моего ноутбука, вполне законно, он ничего не взламывает, ищет только в открытом доступе. Но зато как ищет! Зацени, Чистяков!

– Вот и еще одно изменение в тебе, – заметил он. – Раньше ты старалась закон не нарушать, сильно переживала по этому поводу."

"– Так я и сейчас стараюсь, – Настя посмотрела на мужа самыми честными и невинными глазами, какие только смогла изобразить.

 – Вот ей-богу, Леш, стараюсь изо всех сил. Но знаешь, мое буйное правосознание как-то поутихло в последние годы. Когда постоянно видишь, что законы всем по фигу и никто не парится их соблюдать, поневоле начинаешь терять уважение к таким понятиям, как законность и правопорядок. Вот смотри: невиновный человек заключен под стражу и находится в СИЗО. Для того чтобы доказать, что он невиновен, нужно найти настоящего преступника. А чтобы его найти и при этом еще суметь убедить следователя, нужно получить кучу информации. Для этого нужна еще одна куча бумаг, подписей, разрешений и согласований. А человек-то сидит… И ему там ох как несладко. Я ни в коем случае не хочу сказать, что цель оправдывает средства, нет. Я только привожу тебе пример ситуации, в которой мое правосознание ложится спать и видит долгие сладкие сны. Леш, я не прошу, чтобы ты считал меня правой. Я сама знаю, что не права. Я просто хочу, чтобы ты меня понял.

– Я тебя понял. Так что насчет лечь поспать? Вместе с правосознанием? – насмешливо спросил Алексей.

 – А то вон небо уже светлеть начало. И холодно стало.

– Пойдем, – согласилась Настя. – Ты ложись, а я еще подумаю немножко.

– Немножко – это сколько? Часа два?

– Ну, примерно. Подумаю, потом приготовлю еду и поеду в тир, постреляю. Они в семь открываются, и с утра никогда народу не бывает.

– Совсем спать не собираешься?

– Леш, мне правда не хочется.

– Ладно, смотри сама, большая девочка, – вздохнул Чистяков. – Тогда убери здесь все, а я пойду. У меня старческой бессонницы пока нет.

– Не старческой, а возрастной! – возразила она и пребольно ущипнула мужа за руку.

Чистяков ушел спать, а Настя принесла из дома теплый плед, завернулась в него и уселась в саду на качелях.

«Лешка прав, – думала она, мерно покачиваясь под едва слышное поскрипывание цепей. – Я действительно стала другой. Раньше ни за что не упустила бы возможности поспать пару часов, а теперь почему-то не хочется. И еще лет десять назад выцарапала бы глаза тому, кто посмел бы утверждать, что я могу попустительствовать нарушению закона со стороны моего родственника».