Слепая зона (СИ)

Покупка новых тачек, рекламные кампании, новые соревнования.

На ночевку не останавливались, долетели быстро. И вот я дома, за железной дверью. С четким планом не открывать ее еще минимум сутки.

***

Настолько увлекаюсь расчетами, что не сразу отдаю себе отчет: звонят в дверь. Я подозрительно замираю. Курьера не жду, гостей — тем более. С Дариной мы неплохо ладим, но не до такой степени, чтобы не предупреждать звонком о визите.

Сердечко сжимает глупая надежда, оно бьется учащенно.

Наверное, родные соскучились и прислали фрукты. Поддержка — именно то, что мне сейчас нужно. Хотя бы капельку.

Я поднимаюсь, медленно подхожу к двери, смотрю в глазок и шумно выдыхаю.

Смолин.

Чертов холодок пробегает между лопатками. Платон пялится в глазок, словно через него меня видит. Не моргает.

Быстрый взгляд в зеркало. Убираю волосы за уши. Щелчок замка, дверь открывается.

— Привет, — говорит он. — Ты дома, отлично. — И ногу ставит в дверной проем.

Видимо, чтобы не захлопнула. Оцениваю наглость.

Ненадежный, эгоистичный, еще и мамин зайчик. Абсолютно мой типаж, на двести процентов. Сколько еще нужно сессий с психологом, чтобы не запрыгивать на таких в подсобках?!

Тоскливо сглатываю. Платон адски сексуален.

И зачем приехал? Ему нужно налаживать отношения с братом, самое простое — свалить все на меня. Думаю, так будет правильно. Им еще на Гран-при ехать. А я? Кто я в их жизнях?

Стараюсь не вдыхать запах его дурацкой туалетной воды, на которую реагирую всем телом, как натренированная собачка. Стараюсь не разглядывать его лицо.

— Привет, — говорю как ни в чем не бывало, и никто в мире не знает, чего мне это стоит. — Ты что-то хотел?

Он улыбается — криво, натянуто. В глазах, впрочем, веселые искорки мерцают, и я делаю преждевременный вывод, что не ругаться приехал.

— Я придурок. — Платон покорно склоняет голову. Кается.

Моргаю недоуменно, потом, осмелев, улыбаюсь.

— Окей, — принимаю самокритику. — И?

— Поужинаешь со мной? — Он поднимает пакет повыше.

— Твоя мама приготовила? — уточняю с иронией.

— Приготовили ребята из суши-бара, — осекает Платон не без раздражения. — Мамину стряпню ты пока не заслужила.

— Что-о?!

Пикнуть не успеваю, как он хватает свободной рукой за талию, резко прижимает к себе и целует.

Как механизмы, выточенные друг по друга, стыкуемся идеально. И прервать такое немыслимо.

Поцелуй сначала жадный и грубый. В первую секунду, когда Платон прижимается губами, я рефлекторно ставлю блок ладонями, давлю на его грудь. Он царапает вчерашней щетиной. Когда движения губ и языка замедляются, вкус наполняет, а наша взаимная ласка становится щемяще чувственной и обескураживающе мирной, я перестаю отталкивать и начинаю робко поглаживать. Так он меня еще не целовал. Приподнимаюсь на цыпочки, позволяю.