Слепая зона (СИ)

Если ты в этой ледяной глуши случайно кончила со Смолиным пару раз, это не повод менять сторону!"

"Дослушать не получается — Платон забирает у меня мобильник. И я почему-то не сопротивляюсь.

Просто стою. Смотрю, как он прижимает трубку к уху и произносит максимально официально:

— Александр Петрович, здравствуйте, это Платон Смолин. Впредь все рабочие вопросы с моей командой будем решать в официальной переписке. В копию нужно будет ставить меня.

Пораженно закрываю глаза.

Глава 43

Время идет, мы с Платоном продолжаем действовать вслепую. Двигаемся словно на ощупь, подстраиваемся или сами меняем обстоятельства. Впервые в таких отношениях оба.

Порой смотрю на него, сосредоточенно работающего за компом напротив, в лаборатории у стола или в цехе рядом с приборами, и думаю о том, что искала его всю жизнь. Глупо, неправда ли? Я пытаюсь разобраться с чувствами и эмоциями, остановиться, подумать и понять себя. Разве можно так сильно влюбиться, да еще и так быстро? Неужели так взаправду бывает?

Не получается!

Просто смотрю на Платона и любуюсь. И весь он мне нравится, целиком и полностью, от макушки до кроссовок. Одетый и голый. Мокрый в душе или уставший после спортзала. Со всеми недостатками и достоинствами. А теперь уже кажется, что и нет у него никаких недостатков, что природа не дура, слепила его как-то особенно правильно, по превосходным и самым любимым лекалам выкроила. Специально для меня. Весь красивый, хороший, весь-весь мой. Как пелена на глазах, как розовые очки в пол-лица. Любуюсь и не понимаю, почему сразу не втрескалась.

Хотя, наверное, понимаю. Более того, до меня вдруг стал доходить смысл подводок психолога, раньше крутившийся вокруг как подхваченный сквозняком мыльный пузырь, но в руки не дававшийся.

Иногда мы влюбляемся не потому, что человек рядом хороший, а потому что сами по себе готовы к этому чувству. Хочется быть с кем-то, встречаться, дарить заботу. Потребность видеть себя в отношениях становится нестерпимой — это, вероятно, что-то физиологическое, даже животное. Мы ныряем в отношения с открытым сердцем, наделяя партнера вымышленными качествами. В итоге получаем обманутые ожидания. «Первый блин комом» — гласит пословица.

С Платоном все иначе. Я влюблялась в него постепенно, сражаясь с собой раз за разом, до последнего не пуская в душу. Я выстраивала километровые баррикады, искала, к чему бы прикопаться. Сравнивала, и если видела красные флаги — хваталась за них с восторженной радостью. Я беспокоилась за свободу и безопасность. За бедное сердце. Но Платон... в каждом своем поступке, слове, взгляде, в каждой ссоре, беседе, в признаниях или в любви — открытый и настоящий. Баррикады стыдливости рушатся под его взглядом, стены равнодушия осыпаются, когда целует или шепчет нежные пошлости.