Слепая зона (СИ)

Чтобы Ба-Ружа пришла с кружкой горячего облепихового чая и рассказала старую цыганскую байку о любви, в которой скромная дева отдает невинность тому самому и взамен получает преданного мужа, детей и блага. А мне бы снова было двенадцать, и в глазах блестели бы мечты о единственной и великой любви.

Утром, слава богу, полегчало.

Подумала, что понятия не имею, захочет ли Смолин-старший на работе держать язык за зубами. Может, к обеду весь Красноярск будет в курсе, какая толстая у меня задница. Поэтому если уж прослыть, как говорит ба, шаболдой, то хотя бы эффектной шаболдой. Я нарядилась в лучшее и сняла чехол с белоснежного пальто.

Приготовилась ко всему.

«Всю ночь думал о тебе, так и не заснул. Прикинь», — упало на мобильник от Егора.

«Мне приятно) Я тоже о тебе думала».

«Зря я вчера не зашел. Как лох сбежал, да?»

«Аха-ха, возможно)»

«В эти выходные ты летишь со мной. Это не обсуждается. Точка! Я возьму на тебя билеты».

«Егор!»

«Не обсуждается. Ты могла подумать, что я тебя не слишком сильно хочу. А я...»

«Что?»

«Увидишь».

В этот момент меня подрезала «Сильвия» Платона, и я ощутила такое сильное раздражение по отношению к Смолину-старшему, что едва с собой справилась. Ну зачем было накидываться на него в душе? Ну почему он преследует сейчас? Только жизнь стала налаживаться, и все опять катится в черту из-за того, что я не устояла перед очередным мамкиным мачо.

***

Выкидываю из головы мысли о братьях и сосредотачиваюсь на работе. Когда получаю в расчетах заветные цифры, хлопаю в ладоши!

Платон тут же поднимает глаза. Нечеловеческим усилием воли я заставляю себя быть естественной и не думать о том, как классно с ним целоваться. Он, кажется, уже забыл обо всем и ведет себя нормально, мне тоже было бы полезно.

— Я кое-что придумала, но вам не понравится.

Усмехается.

Быстро делаю скриншот итоговой суммы и отправляю. Брови Смолина летят вверх. Он пишет:

«Показывай».

«Я еще не доделала. Дайте время до конца недели, чтобы все перепроверить».

Мазнув взглядом по экрану, он поднимается и немедленно подходит ко мне. Встает за спиной, наклоняется. Я сжимаюсь внутренне настолько, что сама себя презираю. Это пройдет. Пройдет. Пройдет.

С Тимуром же прошло, с этим и подавно.

Платон наклоняется еще ниже, берет мышку, водит по строкам, проверяя таблицу.

— Я не знаю такой разработки, — говорит вполголоса, почти на ухо.

— Моя авторская. О ней почти никто не знает. — Прочищаю горло.

В этот момент на экране всплывает окошко с сообщением мессенджера.

Егор Смолин: «Я опять хочу тебя».

Сжавшееся было сердце разрывается на молекулы. Меня сносит потоком жара, щеки горят нестерпимо. Я на миг застываю, мечтая провалиться сквозь землю. Упасть во времена, где мне двенадцать, и остаться там навсегда.