Слепая зона (СИ)

— Какой у тебя сейчас план?

— Пройдусь по трассе, посмотрю, что они там переделали. И может, вздремну пару часов. А вам легкой дороги. Элин, следи, чтобы Платон не заснул за рулем.

— Уж поверь, я слежу за этим так, как ни за чем в жизни не следила.

Егор смеется и, помахав, отключается.

Ощущение «ну что мы за твари последние» зависает в воздухе, и пару минут в салоне тихо.

Воспоминания медленно обдирают совесть, подобно повару, снимающему шелуху с лука, немного даже глаза щиплет. Платон вздыхает, я тоже.

Через минуту становится легче. А потом еще легче. Удивительно, но чувство стыда нас как будто сближает.

Спустя час утренней сонной тишины Смолин произносит вполне миролюбиво:

— Давай я извинюсь за случившееся?

— Зачем это?

— Ехать еще долго, а ты дергаешься. Ну и я так понял, что из жизни нашей семьи ты никуда деваться не собираешься, так что... извини, что накинулся. Никак иначе этот поступок, кроме как хреновым, я назвать не могу. — Он смотрит на дорогу не отрываясь.

Скорее всего, Платон готовился сказать эти слова. Заранее готовился. Наверное, с того момента, как понял, что нам вместе ехать. Или с того, как увидел, что я утешаю Егора в кальянной? Уж слишком отрепетированными прозвучали извинения.

Потираю предплечья. Что если его предложение сходить на свидание было всерьез? Что, если?..

Он ревнует.

Я прячу глаза.

— Мы оба сорвались. Ты, кстати, горяч. — Смешок в конце выходит нервным.

Платон расправляет плечи, разминаясь. Усмехается.

— Перестань.

— Что перестать?

Воздух становится тяжелым, приходится сделать усилие, чтобы втянуть его в легкие.

— Дразнить. Выбрала брата, следуй за своим выбором. Телок мы еще ни разу не делили и не будем.

Телок.

Платон так сбавляет значимость происходящего.

— Нам нужно относиться с юмором к тому, что произошло.

— Ну да.

Едем. Пытаемся относиться с юмором. Смакуем это ощущение. Тонем в нем, наверное. Он тоже, иначе на фига полез со своими извинениями?

Кабина просто огромная! Целая комната. Здесь в полный рост встать можно, погулять, зарядочку сделать, йогой заняться. А уж сексом — так вообще без стеснения. Даже шторки имеются, которые можно задвинуть. В этом плане я фуры никогда не рассматривала.

Эти шуточки, слава богу, хватает ума не озвучить вслух.

Из минусов — наблюдать за Платоном украдкой не получается, приходится к нему повернуться. А еще непривычно видеть его слева.

Он смотрит на дорогу, уверенно держит руль, словно не в первый раз. Стрелка спидометра постоянно на девяносто кэмэ, мы летим ровно, будто на автопилоте.

— Если завалим грант и тебя вышвырнут, можешь пойти в дальнобойщики. — Оглядываюсь, потираю панель. — Ну а что? — развожу руками. — Ты ведь согласился рассмотреть мою идею, я чувствую вину, вдруг не справимся, и ищу для тебя пути отхода.