Сломленный принц

– Вам нельзя сидеть с нами, – объявляет она.

Я закатываю глаза.

– Почему? Я недостойна сидеть на ваших драгоценных трибунах?

– И поэтому тоже, – она усмехается. – Но еще потому, что вы не в тех цветах.

Я оглядываю остальных учеников и понимаю, что она права. Все они рассажены так, чтобы цвета футболок образовывали золотистую букву «А» на черном фоне. На мне футболка белого цвета, а Вэл одета в серый вязаный свитер. На Джордан черный комбинезон, но для полного образа «госпожи» ей не хватает кнута и стула.

– Наверное, мы не получили записки про дресс-код.

А такая должна была быть, потому что как иначе все остальные так идеально оделись для придуманной Джордан схемы? Я невольно восхищаюсь ею. Было непросто проконтролировать, чтобы несколько сотен учеников надели одежду нужного цвета в зависимости от того, где они сидят.

– Может, тебе иногда стоит заглядывать в аккаунт Астора в Snapchat.

И Джордан отворачивается от нас, махнув блестящими волосами.

Я даже не знала, что у Астора есть аккаунт в Snapchat.

– Пойдем, – тянет меня за руку Вэл. – Сядем в секции родителей."

"Мы находим места на самом верху, где можно спокойно поесть попкорн и не притворяться, что болеем за «Райдерс».

– Боже, во что одета Джордан? – хихикаю я. – Она подрабатывает госпожой Садомазо?

– Нет, – Вэл закидывает в рот несколько штучек попкорна. – В перерыве перед группой будет выступать танцевальная команда, так что, наверное, это у них такие костюмы.

Она оказывается права. В перерыве Джордан и компания показывают представление, во время которого так эффектно трясут своими мягкими местами, что у меня появляется желание сунуть им в сумки визитки стриптиз-клуба – на случай, если вдруг их трастовые фонды когда-нибудь иссякнут.

– По крайней мере, по пятерке баксов чаевых они бы получили, – шепчу я Вэл, прикрываясь рукой.

– Всего пять долларов? Я бы хотела получить от парня как минимум двадцатку, прежде чем раздеваться.

– Да ну? Ты раздеваешься бесплатно, – дразнюсь я.

Вэл как-то проговорилась мне, что склонна к эксгибиционизму. Когда мы ходили на вечеринку в клуб «Мунглоу», Вэл заставила меня танцевать в клетке, подвешенной к потолку.

– Ну да. Но не стала бы возражать, если бы мне заплатили, – она задумчиво смотрит на меня. – Сколько, говоришь, ты зарабатывала в этих клубах?

– Я ничего тебе не говорила. К тому же танцевать в клетке перед разгоряченными старшеклассниками и студентами и зарабатывать на жизнь, танцуя стриптиз, – это разные вещи, – предупреждаю я подругу.

От большинства стрип-клубов так и разит отчаянием и сожалениями, и я сейчас говорю не про раздевалку танцовщиц. Парни, размахивающие однодолларовыми купюрами над стейками за восемь долларов, в такой же безысходной ситуации, как и девушки на сцене.