Артефакты Древнего

Или тебе жить надоело?

Василий с трудом сглотнул ком в горле. Дрожащие пальцы нашарили телефон в кармане. Взгляд снова упал на кольцо-артефакт.

«Надеюсь, это не будет считаться предательством», — мелькнула отчаянная мысль.

Кто же знал, что его расспросы о шальной графине приведут сюда? Что её гвардейцы уже ждали в засаде? И когда тебе в затылок упирается автомат, особо не поспоришь.

Палец завис над кнопкой вызова. Сердце колотилось где-то в горле. Василий зажмурился и нажал «позвонить».

Глава 3

Я не застыл на месте. Не сделал огромные глаза.

Я сохранил благодушное выражение лица и расслабленную позу. Протянул руку для пожатия. Но, Цербер раздери весь этот мир, кто бы знал, сколько усилий мне это стоило.

Мне хотелось вцепиться в горло Огонь-Догоновского сильнее, чем Танталу есть и пить. Чем Сизифу докатить камень в гору. Никто в целом Тартаре не представляет, насколько их мучения смешны по сравнению с моей жаждой убийства.

— Добрый вечер, — мои губы растянулись в улыбке, и я ощутил крепкое рукопожатие.

— Добрый, — кивнул Огонь-Догоновский.

— Отлично выглядите, граф, — хмыкнул он, окинув взглядом мою уже порядком мятую рубашку и брюки.

Хах, всё же не такая у него и стальная выдержка. Но он хитёр, нашёл способ показать эмоции. Замаскировал их под светскую беседу.

— Столица, — пожал я плечами, — жизнь кипит. Сегодня вечером, представляете, стал свидетелем хулиганских разборок.

— Интересное название Вы подобрали для боя чуть ли не в центре Питера с десятками жертв, — усмехнулся Огонь-Догановский и посмотрел на Бестужева: — Пётр Алексеевич, ваш особняк, как всегда, выше всяких похвал, а приём…

— Полно тебе, Василий, — улыбнулся Бестужев, — ты никогда не умел вести светских бесед.

— У каждого свои особенности, — пожал плечами Огонь-Догановский и перевёл взгляд на меня: — приятно было познакомиться, граф, а сейчас, прошу меня простить, супруга требует танец.

Он кивнул нам и, отступив в сторону, подал руку дородной, но довольно миловидной женщине лет сорока в кремовом бальном платье.

— Васька, — протянул Бестужев, провожая чету Огонь-Догановских взглядом, — верный союзник моего рода, один из ключевых игроков правого крыла. Ударник, если ты понимаешь, о чём я говорю.

Сделал круглые глаза и покачал головой.

— Гвардия у него сильна и отлично обучена, — пояснил Бестужев. — Не так, как моя, конечно, но он один из пяти наших боевых столпов.