Артефакты Древнего

Князь медленно досчитал до десяти и повернулся к Комарову. Тот гордо демонстрировал наручник (один, без пары) и нечто, отдалённо напоминающее нож. Если бы не табличка «бронзовый век», Осокин решил бы, что это консервный нож, который год пролежал в компостной яме.

— Ваша светлость, — затараторил Комаров, — это уникальные артефакты! Смотрите, какая работа…

— Сколько? — голос князя упал до шёпота."

"— Простите? — Злоторёв склонил голову набок.

— Сколько. Вы. Заплатили?

— Семьдесят тысяч, — гордо отрапортовал Злотарёв.

— Сто, — добавил Крамской.

— Сто тридцать, — завершил Комаров.

Правый глаз князя Осокина начал подёргиваться. В висках застучала кровь.

— Триста тысяч⁈ — взревел он. — За это барахло⁈

— Но всё как вы приказали! — пискнул Злоторёв, прижимая к груди свой драгоценный сервиз. — Перебивать любые ставки графа Орлова…

— Я велел перебивать ставки на ЦЕННЫЕ лоты! — князь сорвался и повысил голос. — А вы что купили? Сервиз, который постыдилась бы подать любая трактирщица!

— Зато исторический, — пробормотал Злоторёв.

— Кольцо, которое выглядит так, будто его выкопала собака на помойке! — продолжал бушевать Осокин.

Крамской попытался незаметно спрятать кольцо в карман.

— И это… это что вообще такое? — князь ткнул пальцем в наручник.

— Браслет древнего воина, — промямлил Комаров.

— Это кандалы от старой кареты! — рявкнул Осокин. — Я такие в конюшне видел.

Он на миг замолчал, шумно вдохнул воздух, но успокоиться не смог.

— И какие у всего этого… хм… великолепия свойства? — процедил Осокин, пытаясь найти хоть какую-то ценность в покупках.

— О! — оживился Злоторёв. — У сервиза удивительное свойство — если налить в чашку горячий чай, узор на дне начинает светиться! Правда, только если чай с молоком.

— Идиот, — простонал князь Осокин.

— А серьги, — тихо продолжил Злотарёв, — если их надеть в полдень и произнести особое заклинание, начинают петь. Правда, только детские колыбельные. На древнегреческом.

— Потрясающе, — выдохнул князь. — А кольцо что умеет?

— Защищает от комаров! — гордо выпалил Крамской. — Нужно просто носить его на мизинце правой ноги.

— А цепочка? — Осокин уже начал получать какое-то болезненное удовольствие от абсурдности ситуации.

— Если её намочить в росе, собранной на рассвете в день летнего солнцестояния, — Крамской понизил голос до шёпота, — она показывает дорогу к ближайшему трактиру!

— Ну а наручник? — князь повернулся к Комарову. — Дайте угадаю — если его потереть, появляется джинн?

— Нет, что вы! — замахал руками Комаров. — Он просто… ну… отпугивает кошек. И то не всех. Только рыжих. По четвергам.

— А нож?

— Режет сыр, не оставляя крошек! — с гордостью выпалил Комаров.