Атлантарктида. Дикий, дикий Норд. Из глубины

Лобанов посмотрел на него недовольно, и сконфуженный лейтенант уступил пассажирское сиденье эксперту.

– Садитесь, пожалуйста.

Шпачков сел, кинув взгляд на экраны обзора.

– У вас нашатырём пахнет."

"– Приходится пользоваться, – пожал плечами Пинчук.

– Пассажир принят, – доложил Лобанов Брайдеру.

– Расскажите мне об «осьминогах», – попросил Шпачков. – Какие они, как движутся, как себя ведут.

– Сами увидите, – пообещал Лобанов, поднимая батиплав над лодкой. – Идём к конусу. Парни, расскажите, что знаете.

Пересекли зал с давно успокоившимися подводными и надводными кораблями, достигли арки прохода в соседний зал.

– Смотрите в оба! – предупредил Лобанов.

– Я бы подождал лодку, – пробормотал Комов.

– Ваня, да ты никак «осьминога» испугался? – посмотрел на него Пинчук с жалостью. – Этого мешка с присосками?

– Не очень-то он похож на осьминога, щупалец у него всего пять. И вообще он весь какой-то жилистый, будто из канатов сплетённый. И здоровый как… – Комов поискал слово, – как слон! Вон как разделался с «Мистиком»!

– Отставить трёп! Входим!

«Краб» миновал кольцевую арку прохода в зал с конусом.

Выключили прожектор.

Конус стоял на месте.

«Мистика» нигде не было видно.

– Что за чертовщина?! – разволновался бортинженер. – Они починили движок и смылись?

Лобанов с силой потёр лоб ладонью.

– Куда? В другой зал?

– Парни тёртые, могли попытаться выбраться из пещеры и сообщить своим. От них всего можно ожидать.

– Если только их снова не уволок «осьминог».

– Тоже реально. Да хрен с ними, Макс, у нас своих забот полон рот.

– Прекрати зубоскалить. Пусть политики наверху дерутся, выясняя, кто главнее, простые парни должны людьми оставаться в любых условиях. Подводники тем более обязаны в экстремальных ситуациях помогать друг другу. Если мы не спасём коллег, то и нас никто не спасёт.

– Да я что, я не возражаю, – смутился Пинчук. – Давай поищем мужиков. Хотя я сомневаюсь, что они стали бы заботиться о нас, попади мы в переделку.

Лобанов повёл батиплав вокруг конуса, интуитивно ожидая встречи с оравой «осьминогов». Но толща воды в зале не шевелилась тенями засевших в засаде тварей, всё было тихо, никто не бросался на аппарат, никто не провожал его кровожадным взглядом. И только одно изменение бросалось в глаза: отсутствие «Мистика». Не хотелось верить в его бегство, но ещё больше не хотелось думать о том, что его утащили куда-то сторожа «музея».

Полчаса «Краб» кружился по залу, как солист балета по сцене, однако не нашёл ни «Мистика», ни оставленного батиплавом следа, который мог бы подсказать причину его исчезновения.

– Хрен с ним! – сдался наконец Лобанов. – Пусть выкарабкиваются сами. Нам бы выяснить, куда подевались наши разведчики-водолазы.