Атлантарктида. Дикий, дикий Норд. Из глубины

и сюда… падай, ты уже вода… и так будет с каждым…

Прошёл час.

Последние снежно-ледяные хлопья растворились маслянистыми облачками перед аппаратом, и «Краб» выплыл в тёмную бездну, в которой утонули лучи прожекторов.

– Кажись, прошли, – с облегчением сказал моторист Иван Климов. – Семьдесят два метра.

– А компьютер выдал пятьдесят, – сказал Вербов.

– Хорошо, что не километр, – отмахнулся Лобанов. – Лёд рыхлый, вот мы с ним и справились.

– Где мы?

– Вышли в озеро, наверно.

– На нашей карте его нет.

– Спутники могли и не заметить озеро, если оно не очень большое.

Лобанов оказался прав. Озером встретившийся незамёрзший водоём назвать было трудно, скорее это была водяная линза диаметром в сто и толщиной в двадцать метров. Форма линзы озадачила не только водителя и пассажиров батиплава, но и компьютер.

«Идеальный эллипсоид!» – доложил компьютер строчкой текста, нарисовав синтезированное изображение линзы.

– Я знал, что мы наткнёмся на что-либо подобное, – произнёс Пальковский сдавленным от волнения голосом. – У вас не возникает впечатления, что эллипсоид вырезан искусственно? Чаша внизу, в твёрдых породах, чаша вверху, в потолке, во льду… неужели случайное творение природы?

– Сделаем круг, осмотримся, – предложил Дрёмов.

Инга посмотрела на Вербова.

– Не трусь, командир, – весело сказал Лобанов.

Майор подумал, что в их задание не входит исследование попадавшихся на пути чудес природы, но уступил даже не наглой усмешке приятеля, а вопросительному взгляду девушки.

– Капитан, пройдёмся над центром котловины и пойдём дальше.

– Слушаюсь, командир, – браво козырнул Лобанов.

«Краб» двинулся к нижней точке дна линзы, шаря вокруг себя прожекторами.

– Температура растёт, – предупредил моторист.

– Фиксирую слабое движение воды снизу вверх, – добавил бортинженер.

– Может, это «чёрный курильщик»? – вежливо предположил Дрёмов, имея в виду геотермальный источник. В прибрежных зонах Антарктиды их было найдено немало, но подо льдами «чёрные курильщики» ещё не встречались.

– Посмотрим.

«Краб» завис над довольно гладким дном впадины.

– Погаси свет! – быстро приказал Вербов.

Прожектора погасли.

Несколько секунд все привыкали к темноте за бортом батиплава. Потом Инга привстала:

– Свет!

Действительно, впереди, в нижней точке впадины, стало видно слабое свечение, колеблемое дыханием поднимавшейся вверх струи нагретой воды.

– Там дыра! – сказал Пальковский, проявивший вдруг юношеский азарт. – Может быть, шахта?

– Подходим. – Лобанов тронул с места аппарат.

– Радиации нет? – напомнил Вербов.

– Вроде нет, в пределах фона. Температура струи – плюс шесть градусов. Вот почему ледяной купол над озером такой ровный: его геометрию поддерживает тёплый гейзер.