Атомный перебежчик

Здесь опасно оставаться.

– Что случилось? – Сосновский вскочил на ноги и принялся натягивать куртку, кивнул Шелестову, чтобы тот тоже собирался.

– Торопитесь, немцы скоро будут здесь.

Передав слова норвежца, Сосновский быстро оделся, с сожалением похлопал себя по карманам, в которых не было сейчас даже пистолета. Они выбежали в темноту улицы, где уже собирались партизаны. Среди них было несколько женщин и даже два мальчика-подростка. Откуда-то взялся грузовик. При свете фар в кузов стали сажать женщин, забрасывать туда какие-то вещи, мешки, матрацы. Поставили несколько ящиков, как показалась Шелестову, с патронами.

Он покрутился на месте, рассматривая партизан, потом спросил Сосновского:

– Ты видишь этого Андресена, который требовал нашего расстрела? Нет? И я не вижу.

– А что он тебе? – удивился Сосновский.

– Да так. – Шелестов пожал плечами. – Привычка такая по жизни у меня, когда кто-то больше всех возникает, сомневается или жалуется, а потом в кризисной ситуации вдруг исчезает, это меня всегда настораживает. Ладно, черт с ним. Нам-то что приказали делать?

Хольмен приказал русским идти с ним.

С командиром было всего четверо бойцов, вооруженных трофейными немецкими автоматами. Один нес на плече ручной пулемет. Когда машина выехала со двора и скрылась за поворотом улицы, Хольмен повел остатки своих людей в горы. Шли быстро, обходя каменистые участки, густые лесные заросли. Русские быстро взмокли, но терпели, тяжело дыша и сплевывая густую слюну. Было понятно, что группа уходит безлюдными местами, опасаясь преследования, а может, имея и какую-то конкретную цель. Возможно, впереди их ждет бой.

Вскоре Хольман разрешил сделать привал.

Партизаны попадали на снег, на сухую мерзлую траву. Шелестов сразу почувствовал соленый запах моря, а еще где-то внизу слева гулко и заунывно бил колокол. Тревожный колокол какого-то фьорда, предупреждая, что впереди туман, что ориентироваться нужно по звуку, а еще лучше, если ты не уверен, то не входить в опасные воды фьорда, не рисковать разбить свое судно о скалы.

– Море? – спросил Сосновский у командира. – Мы идем к морю?

– Да, – кивнул Хольмен. – Квиннгерад. Очень опасное место.

Шелестов передернул плечами, прислушиваясь к звукам.

Тревожный колокол звучит как погребальный. Почему погребальный, Максим и сам не мог понять. Просто этот звук навевал такую тоску, что, кроме погребальных воспоминаний, ничего не вызвал. Ну, может, еще зубную боль, ноющую, дергающую глубоко в десне, сковывающую всю челюсть.

Он толкнул локтем Сосновского и попросил узнать у норвежца, куда они идут, зачем и когда русским дадут оружие. Если это опасные места, то лучше быть готовым встретить опасность вместе со всеми.