Аукцион невинности. Двойная ставка

Я не пыталась, я просто уходила в себя, но меня периодически вытаскивали из уютной скорлупы и снова окунали в грязь.

— Можно я каникулы проведу с бабушкой?

— Конечно нельзя, мы одна семья и должны быть вместе в отпуске.

Хочется рассмеяться в голос. Семья — самое странное слово, оно не подходит нашему сборищу, у нас каждый сам за себя, и все боятся вожака.

Мать пьет уже второй бокал вина, а время только час дня, Жданов смотрит на нее, сжимая плотно губы, а в руках — вилку.

Я не удивлюсь, если каким-нибудь солнечным утром или тихим вечером моя мать полетит с лестницы, ломая хребет. Но это ее выбор — быть с этим человеком, терпеть побои, а еще оскорбления. То, как он ровняет ее с плинтусом, это отдельная история.

Она так отчаянно хочет забеременеть и родить ему ребенка, но против даже небеса, три выкидыша — это знак, что от этого ублюдка рожать нельзя. Сейчас она заливает свое горе и несостоятельность как женщины.

Глупая, мне ее жалко.

Мне скоро пятнадцать, я хочу, как все девочки моего возраста, гулять в парке, знакомиться с мальчиками, но у меня нет ни одной подруги и компании, где можно быть настоящей и вести себя раскованно.

Перова, наша королева класса, постоянно находит новые способы достать меня, Воскресенский, который пришел в их класс совсем недавно, строит глазки, от чего Перова звереет еще больше.

Мне пятнадцать, а я уже устала жить. Радует то, что я окончу школу, поступлю в университет и съеду из этого зыбкого болота дерьма.

— Саша, с тобой все в порядке? — дядя Витя сжимает мое запястье, у него сухая и горячая ладонь, ведет большим пальцем по коже, словно лаская, а меня обдает жаром и страхом. — Что с тобой, детка?

Детка? С каких пор я стала для него деткой?

— Все…все хорошо, — я словно парализованная, не в силах отдернуть руку. Мать ничего не замечает, Веня с Сеней залипают в телефонах.

— Ты бледная, иди к себе, я вызову доктора.

— Не надо доктора, все хорошо.

Мою кисть сжимают сильнее, наконец, выдергиваю ее из рук мужчины, встаю, медленно выхожу из гостиной. Сама больше не хочу находиться с этими людьми.

— Да что с ней может быть, Виктор?

— Она горячая, наверное, температура. Тебе налить еще вина?

— Да, конечно, любимый.

— А давай мы поиграем с ней в доктора, эй, Сашка, я вылечу тебя от всех болезней, — Веня кричит вслед. Идиот несчастный.

— Закрой свой рот и ешь, — это уже грозный приказ его отца и удар кулаком по столу. — Ты мне сейчас расскажешь про свои успехи и про тот случай с наркотой в клубе. А ты Всеволод, о то, как поцарапал новую машину.

Но отчего-то даже то, что Сеня и Веня сегодня получит хорошую взбучку, меня не радует. Сижу в своей комнате, за окном майский дождь, у Жданова красивый дом, но совсем нет вкуса: белые колонны, позолота, ковры, хрусталь.