Бандитская губерния

В обговоренный день он заявляется во двор дома Кокошиной, проходит через черный ход на кухню, где его с бутылкой керосина уже поджидает Ефимка. Ефимка стучится в квартиру Кокошиной, и та ему открывает. Она удивлена столь поздним визитом Ефимки, но не гонит его. Он входит в прихожую. За ним, как было условлено, входит Калмыков и закрывает входную дверь. Марья Степановна не знает этого человека и удивленно спрашивает:

«В чем дело? Кого ты привел?»

Но Ефимка не дает ей позвать на помощь: он душит ее, и старушка теряет сознание. А может, душит ее Калмыков, это уже не суть важно. Ефимка проходит в покои Кокошиной, заходит за ширму, подходит к постели и вытаскивает из-под нее сундук. В это время Калмыков затаскивает старушку из прихожей в комнату и укладывает возле стола. Затем он обливает ее керосином, кладет столовую лампу и опорожненную бутылку из-под керосина на бок стола, создавая впечатление несчастного случая. Ефимка же тем временем берет ларец или шкатулку и выходит из-за ширмы. Кто из них бросил горящую спичку — не имеет значения, поскольку сделали они это вдвоем и по обоюдному сговору. Когда старушка запылала, они проделывают известную операцию с накладным запорным крючком, создавая видимость запора двери изнутри. Потом выходят из квартиры, захлопнув ее. Шкатулку Ефимка передает Калмыкову и велит ему идти домой. А сам, дождавшись пяти утра — обычного времени, когда он встает и принимается за свои дворницкие работы, — поднимает шум. Более того, когда Наталья-поденщица посылает его в участок, он нарочно идет в другую сторону, к будке городового, дабы выиграть время. Ведь у городового мало прав, и он, возможно, не решится взломать дверь до прихода околоточного. На этом Ефимка выиграет как минимум минут двадцать, а то и полчаса. Но городовой Еременко ломает обе двери и даже выбивает оконное стекло, дабы развеять дым. В это время Ефимка, наверняка не очень спеша, добирается до околоточного участка и вызывает надзирателя Петухова… Вот моя вторая версия, — закончил Иван Федорович и посмотрел на Пескова: — Что скажешь?

— Скажу, что эта версия тоже имеет право на жизнь, — улыбнувшись, ответил Виталий Викторович.

— Есть еще один момент, говорящий в пользу второй версии, — подумав, произнес Воловцов. — Калмыков был довольно неосторожен: заложил серебряные часы, купил себе пальто с барашковым воротником и высокие сапоги и похвалялся процентными бумагами перед проститутками. Это неумно, поэтому не подтверждает версию о том, что он главный в убийстве Кокошиной и во всем этом деле…

— Но как мы узнаем, какая версия правильная? — посмотрел на коллежского советника титулярный советник.

— Во-от, — протянул Иван Федорович. — В этом-то и весь вопрос. Я полагаю, надо начать с дворника.