Бандитская губерния

Схема была простой: Воловцов спрашивал, а Песков вел протокол и время от времени также задавал интересующие его вопросы.

— Нас, Григорий Наумович, интересует вчерашний день, — начал основную часть допроса Иван Федорович. — Давайте с самого начала вчерашнего дня: в котором часу вы проснулись?

— Точно сказать не могу, но, наверное, чуточку уже в седьмом часу, господин Воловцов, — немного подумав, ответил Григорий Наумович.

— Вы всегда просыпаетесь в это время?

— Нет, не всегда. Обычно я просыпаюсь много позже, где-то в районе девяти часов.

— А почему вчера проснулись так рано?

— Потому что меня разбудил шум, — с легким возмущением произнес Григорий Наумович. — Причем он доносился из покоев хозяйки, чего никогда еще не случалось. Признаюсь, я был крайне удивлен, поскольку Марья Степановна была женщиной тихой, не скандальной, и не повышала голоса, даже если я задерживал плату за комнату. Она умеет, — Шац посмотрел на Воловцова, опять сделал скорбное лицо и поправился: — Умела сказать все, что о вас думает, не повышая голоса, но это говорилось таким тоном, господа, что у вас не оставалось никакого сомнения, если она сказала, что погонит, то можете не сомневаться: погонит непременно…

— Что, жесткая была старушка? — спросил Песков, скорее, ради интереса и дополнения образа покойной Кокошиной.

— Знаете, — перевел свой взгляд на титулярного советника Шац, — я тоже был бы жесткий, если бы мне не отдавали причитающихся мне денег. Законно причитающихся, конечно, — добавил он.

— А что это был за шум, от которого вы столь рано проснулись? — продолжал судебный следователь по наиважнейшим делам.

— Ну, вначале было ощущение, что кто-то прямо-таки ломает входную дверь Марьи Степановны, — ответил Григорий Наумович. — А потом, чуть позже, послышался шум разбитого стекла…

— И вы не вышли в коридор поинтересоваться, что происходит? — спросил Песков.

— Молодой человек, — покачал головой Шац и посмотрел на следователя, как смотрят взрослые на малых детей. — Кто я такой, чтобы интересоваться тем, что происходит в квартирах посторонних людей? Еврей, который оставил семью, потому что ему нечем было ее кормить? Торговец подержанными вещами без патента на торговлю? Да и зачем мне это, лезть не в свое дело? — Григорий Наумович перевел взгляд на Ивана Федоровича: — Вот вы, представители закона, пришли ко мне узнать, не знаю ли я чего об убийстве хозяйки. А сами…

— Стоп! — перебил его Воловцов. — Вы сказали — убийство?

— Ну да, убийство, — ответил Григорий Наумович с некоторым удивлением.

— Вы знаете или предполагаете, что Кокошину убили?

— Конечно, я не видел, как нашу хозяйку убивали и кто именно убивал, поскольку крепко спал.