Бастард Императора. Том 13

— Я буду сиять, — серьёзно кивнула Алиса. — Буду сиять так ярко, что папа всё вспомнит! А даже если и не вспомнит — это не важно! Я всё равно буду сиять. Дядя Серёжа, я… не хочу покидать замок. Не хочу прощаться с тётей Аней, тётей Эйр, дядей Гришей, тётей Тиной, дядей Славой, дядей Кириллом и со всеми остальными. Позволите ли вы нам с папой остаться?

— Конечно, — кивнул я. — Мой дом — ваш дом. Только… Твоему папе временно придётся потерпеть… некоторые неудобства. Понимаешь, Алиса, на него влияют некоторые другие люди, и он… вполне может сделать что-то, что сам не хотел бы сделать никогда.

Поэтому мне придётся… посадить твоего папу под домашний арест.

— Ему нельзя будет гулять? — удивилась она.

— Что-то вроде, — хмыкнул я и встал. — Пойдём, а-то замёрзнешь.

Мы прошли внутрь, и я продолжил:

— Твой папа не сделал ничего плохого, но его придётся на некоторое время поселить в подвале.

— К той жуткой тёте? — прошептала Алиса.

— Нет, — мотнул я головой, вспомнив про сущность. — Боюсь, что она не будет рада… Чуть позже твоему папе придётся выделить особые апартаменты, а пока что твой папа побудет в зале.

Я пошёл в сторону зала и отнёс Михаила в него.

Пока что он не сможет очнуться. Я неплохо приложил его энергией. Проснётся только тогда, когда я его разбужу.

Пока он «спит», мы закончим с его войсками.

Положил Михаила на диван, отдал распоряжение присматривать за ним и пошёл к выходу.

Вроде объяснил… насколько понятно — покажет время.

Я хотел активировать крылья, но в это мгновение ощутил возмущение пространства, и через мгновение рядом со мной появились двое серьёзно настроенных высших. Воздушник и Ядвига.

— Барон Вяземский, — произнёс воздушник.

— Вас желает видеть император. Именем его мы берём вас под стражу, и вы отправитесь с нами в столицу.

* * *Родная планета Этараксийцев. Святилище.

В огромном высоком куполообразном помещении, диаметром километра два, освещаемом мягким жёлтым светом, рядом с чёрной громадной монолитной дверью, влитой в гладкий и ровный жёлтый пол, стоял мужчина.

Черноволосый, одетый в синие одежды с золотыми вышивками, он стоял на воздухе возле этой двери и четырёхцветными глазами смотрел на неё.

На его лице не отображалось ни единой эмоции, а глаза словно и не смотрели никуда вовсе.

Вокруг него, и в отдалении, валялись десятки тел в чёрных доспехах. Кто-то в шлеме с небольшими рогами на них, кто-то без. На открытых лицах павших надолго, до момента, пока они не истлеют, застыли маски ярости и боли, а ещё дикой необузданной ненависти к тому, кто ворвался в их святилище.

Мужчина повёл рукой, и над дверью появилась едва заметная рябь. Он повёл ладонью вниз, будто пытаясь открыть её, при этом не касаясь.

Рябь начала становиться всё сильнее и быть ближе к двери.