Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Улыбаюсь в ее губы, но не отрываюсь. Терзаю, пока она теряет контроль, обнимаю податливое тельце крепче, насколько возможно. Наслаждаюсь здесь и сейчас.

До тех пор, пока звук двигателя и яркий свет фар не заставляют нас отстраниться друг от друга. Агата, прикрыв ладонью лицо, поворачивается в сторону ворот, откуда во двор въезжает машина.

Несложно догадаться, кто пожаловал в столь поздний час. И застал нас, как школьников.

Но если мне начхать на чье-либо мнение, то реакцию Агаты ловлю настороженно. Чертовка поправляет платье, мельком касается зоны декольте, но оставляет украшение на месте.

Внутренне ликую, что она не вернула мой подарок. Но эйфория длится недолго.

Агата с легкостью обламывает все мои порывы. Обдает морозом и яростью.

— Надеюсь, теперь ты доволен и поставил галочку напротив моего имени в своей бесконечной «коллекции», — выплевывает ехидно. И я осознаю, что она явно не о часах сейчас речь ведет.

— Нет, я только распробовал и не готов останавливаться, — раздраженно парирую.

И хоть я примерно такого «ответа» на поцелуй и ожидал, но все равно злюсь. Агата железную стену между нами ставит.

Не собирается слушать меня, но и сама правду открыть не торопится. Просто подводит черту.

— Тогда вынуждена тебя разочаровать, — убирает волосы в хвост, завязывает на голове резинку, после чего вздергивает подбородок. — Я больше не подпущу тебя к себе. Мне твои игры неинтересны, Адам, — шипит негромко, чтобы родители, которые выходят из машины и направляются к нам, не могли уловить сути разговора.

Вот только мне плевать становится на всех окружающих. К жгучей неудовлетворенности прибавляется гнев.

— Ты говоришь мне об играх? — рычу ей в лицо.

 — Лжешь, выкручиваешься, пользуешься положением. Из нас двоих я хотя бы действую напрямую и искренне…

Повисает короткая пауза, во время которой Агата испуганно округляет адски черные глаза, а я грубо ругаю себя. Надо тормознуть наш разговор. Ни к чему хорошему он не приведет.

— Добрый вечер, Адам Альбертович, — на помощь мне вовремя приходит старшая Береснева. — Какими судьбами? — тянет таким тоном, будто не видела из машины, чем я занимался с ее дочерью.

— Подвез, — цежу с трудом."

"— Похвально, — снисходительно постановляет Алевтина, но при этом прожигает меня взглядом.

Внимательным, подозревающим, неоднозначным. Будто препарирует и внутренности перебрать пытается. Выбросить из меня все ненужное. А потом проникнуть в мозг. Найти ответы на только ей ведомые вопросы. Вот только там бардак. Я и сам ни хрена не понимаю!

— Что же, мне пора, — спускаюсь по ступенькам. — Спокойной ночи, — бросаю Агате с особой интонацией.

В свете фар видно, как пылает ее лицо. Она тоже будет вспоминать наш поцелуй. И от этой мысли я усмехаюсь.