Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

— Адам Альбертович, только освободились. Все документы собрали, подготовим в течение нескольких дней, — вещает Гафаров из динамика. — Алевтина Павловна почему-то осталась недовольна, — признается растерянно.

— Это ее обычное состояние, — ухмыляюсь ехидно. — Агате Сергеевне она сообщила уже новость?

— Нет, как вы и велели. Только после встречи к ней отправилась, — рапортует он. И я нервно прощаюсь.

Не только с ним, но и с жизнью. Потому что Агата точно меня прибьет за такой щедрый подарок. Но ее мнение мало что изменит — юристы по моему приказу сделают все, как надо.

Притормажимаю, услышав звук входящего сообщения. Тянусь рукой к планшету, машинально запускаю приложение почты, открываю последнее письмо. Краем глаза замечаю логотип лаборатории — и сглатываю нервно.

Ну же, мать вашу! Сколько можно!

Сначала нахожу результат… Отрицательный.

Следом читаю, чей тест ДНК. По дате и маркировке — ребенка, материал которого я подал уже после чертят. Вот и какого хрена? Какие-то заколдованные тесты. Неужели платков слюнявых не хватило? Нужно будет — еще раз тройняшек проверю. Украду! Лично приведу в лабораторию! Я должен убедиться и получить доказательства на руки.

Про сына Агатиной подруги я, признаться, не думаю. Он славный малый. Но я не чувствую его своим. Да и с болтливой дамочкой без имени встречаться больше не хочу.

Но чертята… Просто обязаны оказаться родными! Я так помешан на этой идее, что не допускаю иного исхода.

Психанув, звоню в клинику. Разношу их в пух и прах, сжимаю руль, на полной скорости ору в динамик, как безумный, и угрожаю закрыть к чертям собачьим, а персонал по миру пустить. На что получаю судорожный ответ, что нужные мне образцы уже в работе и результаты поступят на днях.

Отключаюсь, но по салону вновь разносится сигнал. Мерзкий такой, взрывающий мозг. Вбиваю кнопку, не глядя на имя контакта. Слежу за дорогой, вслушиваясь в доносящийся шум.

Томный женский вздох заставляет меня закатить глаза.

Иди ты к дьяволу, кем бы ни была! Не до бывших баб сейчас!

— Абонент недоступен. Навсегда. Приезжайте на опознание, — чеканю металлическим голосом, как автоответчик.

Потому что достали. Знаю, что сам виноват и теперь расплачиваюсь за свою разгульную жизнь.

Вырубаю громкую связь. Нащупываю телефон, отключаю полностью. С меня хватит! Я бы выбросил его на проезжую часть, под колеса мчащихся мимо машин. Но в памяти сохранен номер Васьки, и я не готов разорвать эту тонкую нить, что связывает меня с моей чужой семьей.

В пустую квартиру возвращаюсь в сумерках. Захожу, словно в склеп, небрежно разбрасываю вещи, потому что укорить меня за срач некому. Иду в душ и тупо стою под холодной водой. Но ни хрена не остываю.