Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

По-прежнему горю, и от жара дрожать начинаю, как в лихорадке. Прилипшее к телу платье одергиваю, сокрушенно осознавая, что презентабельный вид оно потеряло.

Пока Адам нагло рассматривает меня, отвлекаясь, я панически размышляю, что солгать о правах. Но из машины в нас с Адамом неожиданно летит по-детски наивно и непривычно мило:

— Привет, дядь, — просто зовет его Вася, чуть высунувшись из машины. Насколько ремни позволяют. — Вот, держи, — бесцеремонно обращается к нему, будто они сто лет знакомы. А Туманов совершенно не спешит делать ей замечание.

Вместо него это собираюсь сделать я, но мы оба вдруг замираем, уставившись на портмоне в маленькой ручке.

До последнего надеюсь, что оно не Адаму принадлежит, а, допустим, папа мой поиграть дал. Он внукам многое позволяет, балует их.

Василиса улыбается вымученно, виновато и максимально очаровательно, становясь на Ксю похожей. А ведь она редко признает свои ошибки.

— Откуда? — вновь повторяет Адам, словно на сегодня весь словарный запас у него исчерпан.

— Василиса, — предупреждающе зову дочь полным именем. И это значит, что я крайне недовольна ее поведением.

Почувствовав мое настроение, малышка голову в плечи вжимает, а рука с портмоне так и зависает в воздухе. — Как я тебя учила с незнакомыми взрослыми разговаривать?

— Мы знакомы, — бурчит она.

— Да пусть, — отмахивается от меня Туманов, а сам глаз с малышки не сводит. — Когда мне выкают такие милые девочки, я стариком занудным себя чувствую, — уголки его губ дергаются вверх, но сам он по-прежнему напряжен. — Кстати, тебя это тоже касается, чертовка, — не оборачиваясь ко мне, бросает как бы между прочим.

Машинально. Игнорирую дерзкое обращение, списав на шок, в который Туманова ввергла Васька. Да и не обижаюсь — сама чертятами своих неугомонных тройняшек зову.

Адам приближается к машине и с заметной растерянностью забирает у малышки портмоне, рывком открывает, небрежно проверяя содержимое.

— Василиса, нельзя же… — разочарованно выдыхаю, но прерываю поток упреков. Не при Туманове.

— Та-ак, это что такое вообще? — он лоб нервно потирает, тщетно пытаясь понять, что произошло. — Как мои вещи у тебя оказались?"

"— Ты в клубе обронил, когда меня ловил, — хихикает Васька, но тут же губки испуганно сжимает, на меня взглянув.

Исподлобья смотрит на Туманова, изображая раскаяние, которого и в помине нет. Дочка лишь играла со взрослым дядей и не видит в этом своей вины. — Я сбежала, круг сделала и в коридор вернулась, пока Ксю шнурками тебя отвлекала. Там и заметила случайно. В рюкзак запихнула, а потом вы с мамой ругались, и я забыла, — опускает реснички, чтобы я по ее сине-карим глазам маленькую ложь не прочитала.