Бегущая могила (ЛП)

Темные, кривые глаза Мазу созерцали ее.

— Совсем ничего?

— Нет, ничего.

По мнению Робин, девушке было около двадцати лет. Лицо ее слегка покраснело под пристальным вниманием круга.

— Моя семья никогда не делала мне ничего плохого, — сказала она. — Я знаю, что с некоторыми людьми здесь случались очень ужасные вещи, но со мной — нет. Нет, — повторила она, пожав напряженными плечами.

Робин чувствовала неприязнь группы к девушке так же ясно, как если бы они открыто заявили об этом, и про себя просила ее больше не говорить, но безрезультатно.

— И я не думаю, что правильно называть, например, родителей, любящих своих детей, “материалистической одержимостью”, — выпалила она.

— Извините, но я так не думаю.

Теперь сразу несколько членов группы, включая Амандипа, заговорили. Мазу вмешалась и жестом предложила Амандипу продолжить одному.

— Во всех традиционных семейных структурах существует динамика власти, — сказал он. — Нельзя отрицать, что нет принуждения и контроля, даже если это делается с благими намерениями.

— Ну, маленьким детям нужны границы, — сказала девушка.

Теперь большинство членов группы заговорили одновременно, некоторые из них были явно рассержены.

Вивьен, девушка с всклокоченными черными волосами, которая обычно изо всех сил старалась казаться как можно более похожей на представительницу рабочего класса, говорила громче всех, и другие замолчали, чтобы позволить ей продолжать.

— То, что ты называешь “границами”, — это оправдание жестокого обращения, верно, в случае моей семьи это было жестокое обращение, И когда ты говоришь подобные вещи, ты не просто обесцениваешь опыт людей, которые были “вооружены”, активно “вооружены” желанием родителей контролировать их, — Кайл энергично закивал, — Ты увековечиваешь и поддерживаешь те же чертовы системы контроля, от которых некоторые из нас пытаются убежать, ясно? Если ты не пострадала, что ж, высказывайся на здоровье, но, может быть, послушаешь и поучишься у тех, кто пострадал от этого, окей?"

"Раздалось бурчание в знак согласия.

Мазу ничего не сказала, предоставив группе самой разбираться с диссидентом. Впервые Робин показалось, что на лице женщины появилась искренняя улыбка.

В тот день девушка лицом в форме сердца подверглась открытому остракизму со стороны других членов Группы Огня.

Робин, которая жалела, что не может пробормотать несколько слов доброты или поддержки, подражала большинству и игнорировала ее.

Их двадцатичетырехчасовой пост начался в среду вечером. На ужин Робин получила только чашку горячей воды с лимоном. Оглядев остальных новобранцев, она поняла, что постились только группы Огня, Дерева и Земли, а группам Металла и Воды подали обычную кашу из вареных овощей и лапши.