Бегущая могила (ЛП)

Рядом с ним стоял невероятно толстый желтый лабрадор, который вилял хвостом, но, видимо, решил дождаться, пока новоприбывший поднимется по ступенькам, а не спускаться, чтобы поприветствовать его.

— Не могу больше спускаться по этим чертовым ступенькам без посторонней помощи, извините!

— Нет проблем, — сказал Страйк, и гравий захрустел под его ногами, когда он подошел к входной двери. — Полковник Грейвс, я полагаю?

— Как поживаете? — сказал Грейвс, пожимая руку. У него были густые седые усы и немного неправильный прикус, слегка напоминавший кролика или, если быть совсем уж недобрым, стандартное олицетворение придурка из высшего общества.

Глаза, моргавшие за линзами его очков в стальной оправе, были молочно-белыми от катаракты, а из одного уха торчал большой слуховой аппарат телесного цвета.

— Входите, входите… сюда, Гунга Дин, — добавил он. Страйк воспринял последний призыв как приглашение не к себе, а к толстому лабрадору, который сейчас обнюхивал подолы его брюк.

Полковник Грейвс шел впереди Страйка по большому холлу, громко стуча тростью по темным полированным половицам, а пыхтящий лабрадор шел позади.

Викторианские портреты маслом, на которых, Страйк не сомневался, были изображены предки, смотрели сверху вниз на двух мужчин и собаку. Это место обладало старинной, безмятежной красотой, усиливаемой светом, льющимся через большое витражное окно над лестницей.

— Красивый дом, — сказал Страйк.

— Мой дед купил. Пивократия. Пивоварни уже давно нет. Грейвс Стаут, слышали о таком?

— Боюсь, что нет.

— Прекратил свою деятельность в 1953 году. До сих пор в погребе хранится несколько бутылок. Отвратительное пойло. Отец заставлял нас пить его.

Основа семейного состояния и все такое. Вот мы и пришли, — сказал полковник, пыхтя не хуже своей собаки, и толкнул дверь.

Они вошли в большую гостиную с домашним уютом высшего класса, с глубокими диванами и креслами из выцветшего ситца, с витражными окнами, выходящими на великолепные сады, и собачьей лежанкой из твида, на которую лабрадор плюхнулся с таким видом, будто он вымотался за этот день."

"Три человека сидели вокруг низкого столика, уставленного чайными принадлежностями и, похоже, домашним бисквитом “Виктория”.

В кресле сидела пожилая женщина с тонкими седыми волосами, одетая в темно-синее платье с жемчугом. Ее руки так сильно дрожали, что Страйк подумал, не страдает ли она болезнью Паркинсона. На диване бок о бок сидела пара лет сорока. Лысеющему мужчине тяжелые брови и выдающийся римский нос придавали вид орла. Его галстук, если только он не притворялся тем, кем не является, что Страйк считал маловероятным в данном контексте, свидетельствовал о том, что когда-то он был королевским морским пехотинцем.