Бегущая могила (ЛП)

В конце концов, он же твой…

— Нет никакой связи, Джайлс, — почти сердито сказала Бекка. — Никакой связи вообще. Я удивлена, что ты…

— Извини, извини, — успокаивающе сказал Хармон. — Материалистические ценности — я сейчас помедитирую. Я уверен, что все, что вы думаете, будет лучше. Вы, конечно, разбираетесь в ситуации гораздо дольше, чем я.

Робин показалось, что он сказал это, словно репетируя защиту. Она услышала шаги, и ей хватило нескольких секунд, чтобы броситься назад по коридору, производя как можно меньше шума на своих натренированных ногах, так что, когда Хармон открыл дверь кабинета, казалось, что она идет к нему с расстояния в десять ярдов.

— Мазу свободна? — спросила Робин. — Мне разрешили с ней встретиться.

— Она будет через несколько минут, — сказал Хармон. — Тебе лучше подождать здесь.

Он прошел мимо нее и направился наверх. Через несколько секунд дверь кабинета открылась во второй раз, и из нее вышли доктор Чжоу и Бекка.

— Что ты здесь делаешь, Ровена? — спросила Бекка, и Робин показалось, что ее яркая улыбка была чуть более принужденной, чем обычно.

— Я хочу сделать пожертвование на церковь, — сказала Робин.

— О, понятно. Да, иди, она там, — сказала Бекка, указывая в сторону офиса. Они с Чжоу ушли, их голоса звучали слишком тихо, чтобы Робин могла разобрать их слова.

Слегка напрягшись, Робин подошла к двери кабинета и постучала.

— Входите, — сказала Мазу, и Робин вошла.

Офис, пристроенный к задней части здания, был настолько захламлен, пестрел красками и так сильно пах благовониями, что Робин показалось, будто она попала через портал на базар.

Увеличенная фотография Дайю в золотой рамке стояла на китайском шкафу, где на блюде горел джонс. Перед ней были разложены цветы и небольшие подношения. На долю секунды Робин почувствовала совершенно неожиданный приступ сострадания к Мазу, которая сидела напротив нее за столом из черного дерева, похожим на стол Чжоу, в длинном кроваво-красном платье, черные волосы до пояса спадали на белое лицо, на груди мерцала перламутровая подвеска в виде рыбки.

— Ровена, — сказала она, не улыбаясь, и момент доброты Робин исчез, как будто его и не было, так как она, казалось, снова почувствовала запах грязной ноги Мазу, раскрытой для поцелуя.

— Я хотел бы сделать пожертвование на церковь.

Мазу некоторое время неулыбчиво смотрела на нее, затем сказала:

— Садись.

Робин сделала все, как ей было сказано. При этом она заметила на полке за головой Мазу странный предмет: маленький белый пластиковый освежитель воздуха, который казался совершенно бессмысленным в этой комнате, полной благовоний.