Бегущая могила (ЛП)

— Нет, — сказала Робин. — Я хочу остаться. Я хочу учиться, я хочу быть лучше.

— Это означает покаяние, — сказал Уэйс. — Ты это понимаешь?

— Да, — сказала Робин, — я понимаю.

— И согласна ли ты с тем, что любое наказание должно быть соразмерно твоему собственному поведению?

Она кивнула.

— Скажи, — сказал Уэйс.

— Да, — сказала Робин. — Я согласна.

Дверь позади Уэйса открылась. Бекка вернулась, держа в руках два листа бумаги и ручку. В руках у нее также были бритва и баллончик с пеной для бритья.

— Я хочу, чтобы ты прочитала то, что написала для тебя Бекка, — сказал Уэйс, когда Бекка положила перед Робин на стол два бланка и ручку, — и, если ты согласна, перепиши слова на чистый бланк, а затем подпиши его.

Робин прочитала написанное аккуратным округлым почерком Бекки.

Я была двуличной.

Я говорила неправду.

Я манипулировала своим товарищем по церкви и подорвала его доверие к церкви.

Я манипулировала и побуждала ко лжи своего товарища по церкви.

Я действовала и говорила в прямом противоречии с церковным учением о доброте и общении.

Своими мыслями, словами и делами я разрушила узы доверия между собой и церковью.

Я принимаю соразмерное наказание в качестве искупления за свое поведение.

Робин взяла ручку, и четверо ее обвинителей наблюдали, как она переписывает слова, а затем подписывается как Ровена Эллис.

— Бекка собирается побрить тебя налысо, — сказал Уэйс, — в качестве знака…

Тайо сделал легкое движение. Отец на мгновение поднял на него глаза, затем улыбнулся.

Хорошо, мы откажемся от бритья. Тайо, сходи с Беккой и принеси коробку.

Пара вышла из комнаты, оставив Уэйса и Мазу молча наблюдать за Робин.

Робин услышала шаркающие шаги, затем дверь снова открылась, и Тайо с Беккой внесли тяжелый деревянный ящик размером с большой дорожный чемодан, с прямоугольным отверстием размером с конверт на одном конце и откидывающейся крышкой, запирающейся на ключ.

— Я ухожу от тебя, Артемида, — сказал Уэйс, поднимаясь на ноги, и глаза его снова стали влажными. — Даже если грех был велик, я ненавижу необходимость наказания. Я бы хотел, — он прижал руку к сердцу, — чтобы в этом не было необходимости. Будь здорова, Ровена, я увижу тебя по ту сторону, очищенную, я надеюсь, страданиями.

Не думай, что я не признаю твой ум и щедрость. Я очень рад, — сказал он, отвесив ей легкий поклон, — несмотря ни на что, что ты решила остаться с нами. Восемь часов, — добавил он, обращаясь к Тайо.

Он вышел из комнаты.

Теперь Тайо откинул крышку коробки.

— Встань лицом сюда, — сказал он Робин, указывая на прямоугольное отверстие. — Становишься на колени и наклоняешься в покаянии. Потом мы закроем крышку.

Неудержимо трясясь, Робин встала.