Бегущая могила (ЛП)

— Мудрец изгоняет все низменное и деградировавшее, — сказала Мазу.

— Хорошо сказано.

Это заговорил доктор Чжоу. Он поднялся во весь рост и, в отличие от отсутствующего Хармона, выглядел в своей мантии несомненно внушительно.

— Это из И-Цзин? — спросил Страйк, переглядываясь с Чжоу на Мазу. — Как ни странно, у меня есть несколько вопросов на тему деградации, если вы хотите их услышать? Нет? — сказал он, когда никто не ответил. — Тогда вернемся к тому, о чем я говорил. Предположим, что мне захотелось написать новую книгу “Кто сдвинул камень?” Под рабочим названием “Зачем грести в Северное море в пять утра?” Как скептически настроенный исследователь чудесного вознесения на небо Дайю, я думаю, что начал бы с того, как Шери узнала, что Джордан Рини проспит то утро.

Затем я стал бы выяснять, почему на Дайю было платье, которое делало ее максимально заметной в темноте, почему она утонула точно на том же участке пляжа, что и ваша первая жена, и — параллели с “Кто сдвинул камень?” здесь налицо — я хотел бы знать, куда делось тело. Но, в отличие от Морисона, я мог бы включить в книгу главу о Бирмингеме.

— Бирмингем? — повторил Уэйс.

В отличие от остальных присутствующих, он все еще улыбался.

— Да, — сказал Страйк. — Я заметил, что в Бирмингем часто ездили примерно в то время, когда Дайю исчезла.

— И снова у меня буквально нет…

— Вы должны были быть в Бирмингеме тем утром, но отменили поездку, верно? Вы отправили свою дочь Эбигейл в Бирмингем вскоре после смерти Дайю. И, кажется, вас тоже сослали в Бирмингем, не так ли, мисс Пирбрайт? На три года, не так ли?

Прежде чем Бекка успела ответить, Уэйс наклонился вперед, сцепив руки между коленями, и тихо сказал:"

"— Если упоминание о моей старшей дочери должно меня встревожить, то вы попали в точку, Корморан.

Самое большее, в чем меня можно упрекнуть относительно Эбигейл, это в том, что я избаловал ее после ужасной смерти ее матери.

Невероятно, по крайней мере, для Страйка, которому было трудно плакать в крайних случаях, тем более по заказу, но глаза Уэйса теперь наполнились слезами.

— Жалею ли я о том, что Эбигейл покинула церковь? — сказал он. — Конечно, но только ради нее, а не ради меня. Если вы действительно с ней общаетесь, — сказал Уэйс, положив руку на сердце, — передайте ей от меня: “Попсикл скучает по тебе”.

Так она меня называла.

— Трогательно, — равнодушно сказал Страйк. — Идем дальше: вы помните Роуз Фернсби, я полагаю? Хорошо развитую пятнадцатилетнюю девочку, которую собирались отвезти в Бирмингем в то утро, когда умерла Дайю?

Уэйс, вытиравший глаза скомканным полотенцем, не ответил.

— Вы собирались “показать ей кое-что”, — продолжал Страйк. — Какие вещи он показывает молодым девушкам в Бирмингеме? — спросил он Бекку.