Бегущая могила (ЛП)

После дознания по Дайю.

— Стоял ли вопрос о твоей поездке в Бирмингем до исчезновения Дайю?

— Вероятно, они обсуждали это, когда меня не было рядом, — сказала Эбигейл, слегка пожав плечами. — Мазу давно хотела от меня избавиться, и смерть Дайю дала ей повод это сделать. Мне лично все равно. Я полагала, что будет проще сбежать из одного из других мест, не думала, что из любого из них будет так трудно попасть в дом или выбраться из него, как на ферме Чепмена, и я оказалась права.

— Да, один из моих оперативников без особых проблем попал в Бирмингем по устаревшему полицейскому удостоверению.

— Нашли что-нибудь интересное?

— Много детей, — сказал Страйк.

— Думаю, сейчас их много, — сказала Эбигейл. — Нет контроля рождаемости.

— Как долго ты находилась на ферме с момента исчезновения Дайю до отъезда в Бирмингем?

— Не знаю. Неделю или две. Что-то в этом роде.

— А когда тебя перевели в Бирмингем, кто-нибудь с фермы Чепмен поехал с тобой?

— Да, парень по имени Джо. Он был старше меня и был одним из любимчиков моего отца и Мазу. Однако он собирался туда не потому, что его наказывали, а потому, что он должен был стать вторым человеком в бирмингемском центре.

— И в тот день перевели только тебя и Джо, не так ли?

— Да, насколько я помню.

Страйк перевернул страницу в своем блокноте.

— Ты помнишь семью Алекса Грейвса? Отец, мать и сестра?

— Да, я же говорила тебе, — сказала Эбигейл, нахмурившись.

— Отец Грейвса считает, что твой отец приказал Шери Гиттинс убить Дайю.

Эбигейл несколько секунд молча жевала резинку, затем сказала:

— Ну, такие глупости люди говорят, да? Когда они злятся. Почему мой отец должен был убить ее?

— Чтобы получить четверть миллиона фунтов, которые Грейвс оставил Дайю в своем завещании.

— Ты гонишь. У нее была четверть миллиона?"

"— Если бы она выжила, то унаследовала бы и дом семьи Грейвс, который, вероятно, стоит в десять раз больше.

— Господи!

— Ты не знала, что у нее столько денег?

— Нет! Грейвс выглядел как бродяга, я никогда не знала, что у него есть собственные деньги!

— Как ты думаешь, четверть миллиона — достаточный мотив для твоего отца, чтобы желать смерти Дайю?

Эбигейл энергично пожевала жвачку, все еще хмурясь, а потом сказала:

— Ну… ему бы понравились деньги.

— Твой отец передал тебе послание, когда я его встретил.

— Ты с ним встречался?

— Да. Он пригласил меня за кулисы после своего выступления в Олимпии.

— И он передал мне сообщение? — недоверчиво спросила она.

— Да. “Попсикл скучает по тебе”.

Эбигейл скривила губы.

— Ублюдок.

— Он или я?

— Он, конечно. Все еще пытается…

— Что…?

— Дергать за ниточки.