Белая субмарина: Морской волк 4-6

«Не спускал флаг ни перед кем, кроме…» Договаривайте: англичан, тогдашних хозяев морей. Хотя был еще эпизод с триаполитанскими пиратами. Теперь добавятся еще и гунны, что с того? Соединенные Штаты не обеднеют. Небольшая жертва репутации – ради того чтобы мы, граждане этой страны, остались жить.

Да, политическая карьера закончена. Это тот, кто сдал свой корабль гуннам в первом же походе? Но зачем репутация героя мертвецу? Фрэнки не забудет старого приятеля, подыщет теплое местечко, не на самом олимпе, но мне хватит до конца дней.

О чьем спасении заботиться в первую очередь? Тех, кто был бы мне благодарен и мог свидетельствовать в мою пользу – офицеров и лучших представителей белой расы, белых англосаксов протестантского вероисповедания, физически здоровых! Что до всех прочих – простите, но выживают лучшие, такова жизнь!

Немцы поднялись на борт – десяток вооруженных матросов.

Мак-Кри отдал честь их старшему (что за плебеи, принимать капитуляцию линейного корабля прислали даже не лейтенанта, а фенриха, так у них зовется кандидат в офицеры?), немцы же в ответ первым делом потребовали выдать им шифровальную машину, кодовые книги, прочую корабельную документацию (и кассу). Затем приказали Мак-Кри и всем офицерам, оказавшимся рядом, в рубке, спуститься в большой моторный катер, тотчас же отваливший назад, к немецкому линкору, бывшему менее чем в миле. Капитану было неприятно, что его и других американцев заставили встать на колени, сложив руки на затылок, под прицелом нескольких наведенных немецких автоматов, причем любое движение пресекалось жестоким ударом или пинком. Хотя это могли быть разумные меры предосторожности, ведь немцев на катере было вдвое меньше, чем американцев. Но Мак-Кри решил, что при первой возможности заявит немецкому командиру об этой вопиющей непочтительности его подчиненных к таким же белым цивилизованным людям. В конце концов, мы сдались добровольно, не помышляя о сопротивлении, чрезмерная жестокость совсем не делает вам чести!

А когда катер подняли на борт немецкого линкора, к неподвижной и беспомощной «Айове» потянулись следы торпед. Взрыв, два, четыре – корабль кренился на левый борт, в воду падали и прыгали сами крохотные фигурки людей, все кончилось очень быстро, запас плавучести может расходоваться часами, опрокидывание же при потере остойчивости происходит за секунды.

«Айова» перевернулась кверху дном, показав изувеченные взрывами винты, и скрылась под водой, затягивая в воронку людей и даже плотики.

И тогда немецкий линкор прошел прямо через то место, меняя курс, давя корпусом и рубя винтами тех, кто еще плавал.