Белая субмарина: Морской волк 4-6

Отсюда их способность к мобилизации, удивляющая соседние народы. Нет нужды в постоянном муравьином труде – как у индийцев на рисовых полях, виденных мной в далеком детстве, – но и одиночки не выживают. Можно лежать на печи в долгую зиму, но ты не переживешь ее, если не трудился как проклятый в страду. А когда приходит враг, все должны драться сообща, иначе погибнут. Русские часто бывают не готовы к войне, но, как правило, их враги войны не переживают. А если враг сильный и упорный, претендующий на господство, то тем более. Орда, Польша, Швеция, Турция, Наполеон – кем стали они по итогу битв с русскими?

– Вика, ну ты совсем нашей патриоткой стала! – сказала мне Аня Морозова.

 – Но ты же англичанка, а каждый человек свою страну прежде любить должен. Надеюсь ведь, наши страны воевать никогда не будут?

– Нет, я всего лишь узнала силу, которая победит Тьму, – ответила я, вспоминая, с чего все началось. – И теперь я спокойна, Тьма не наступит. Только мне хотелось бы, чтобы бесноватого фюрера, когда вы его поймаете, судили бы не вы одни, а и наши народы тоже. За то, что всем нам пришлось пережить.

Следующий фильм был тоже связан с авиацией: «В бой идут одни “старики”».

Я играла там русскую летчицу ночного бомбардировщика – так, оказывается, на этой войне назывались маленькие фанерные самолетики, похожие на «фарманы» четырнадцатого года, и русские девушки летали на них в немецкий тыл, не только с бомбами до ближних траншей, но и далеко в леса, к партизанам. Для вхождения в роль меня даже прокатили над аэродромом на месте штурмана-бомбардира – не бойтесь, леди, У-2 сам летит и сам садится, если только ему не мешать! Жалко было, что роль все же не такая большая – я достаточно уже вжилась в русский характер, чтобы достоверно сыграть, перевоплотившись хотя бы на площадке, русскую девушку-офицера, воздушного бойца. На аэродроме рядом был целый музей, рядами стояли как старые русские «ястребки» И-16 и «чайки», так и новые истребители – остроносые, похожие на «спитфайры» и немецкие «мессершмитты». Несколько раз я видела в небе кружение воздушных боев; сначала я принимала их за учения, но уже при монтаже фильма с удивлением увидела кадры воздушных боев, отснятых прямо из кабины, и это было странно: как удалось разместить аппаратуру и работать оператору?

Еще русские, сами того не зная, спасли мне жизнь.

Кашель, мучивший меня еще весной, в русском климате возобновился с новой силой. В русском госпитале – вот любопытно, что при спартанских условиях жизни отдельных людей, общественные учреждения, такие, как больницы, или, как их называют, «медсанчасти», оборудованы великолепно даже по нашим меркам – меня лечили антибиотиками, которые тогда, в 1943 году, умели делать лишь русские.