Белая субмарина: Морской волк 4-6

Бомбардировщик, пытавшийся сесть на аэродром под управлением какого-то совсем отчаянного пилота, был расстрелян зениткой и разбился со всеми, кто был на борту. Погибли, или же были взяты в плен и после в большинстве расстреляны, почти три тысячи повстанцев и парашютистов. Немецкие потери были много меньше.

Но это все же была победа! И благодарные варшавяне, а особенно пани и паненки, бросали в парашютистов бело-красные ленточки, за неимением цветов. Боевой дух защитников города поднялся на недосягаемую высоту. И сами десантники считали себя победителями, ведь им говорили перед вылетом из Англии: хорошо, если из вас останется в живых каждый десятый – а уцелели, и готовы были бить врага, втрое большее число людей! То, что они видели вокруг, было мало похоже на ту, довоенную Варшаву – не было похоже на город вообще.

Но это все же была Варшава, их столица, их дом. Они вернулись – и не уйдут отсюда, пока живы.

А умирать за свой собственный дом – легко.

Майор Цветаев, Максим Петрович, 1201-й самоходно-артиллерийский полк.

Польша, восточнее Люблина, 12 августа 1943 года

Ну, получил я за все по совокупности, начиная от Канева: и погоны, и полноправное командирство – не «и.

о.». Приятно, конечно, но не скажу, что сильно обрадовало. Головной боли стало куда больше – все учесть, за все отвечать. И не привлекает меня армейская карьера – как война кончится, уйду в запас при первой возможности, вернусь в свой Тамбов. После такой войны, как эта, наверное, долго никому снова воевать не захочется.

Теперь недолго уже. Граница позади осталась, а в Европе расстояния не в пример нашим. До Варшавы полтораста километров всего, из них половину наши уже прошли, во вчерашней сводке уже Седльце упоминалось – я по карте смотрел, как раз между Брестом и польской столицей лежит.

И рубятся там наши с танковым корпусом СС, так мы его еще зимой под Прохорово били. А сейчас наш полк на участок южнее попал, бьемся с правофланговым прикрытием эсэсовцев, и пока успех наш.

Так «православным воинством» и остаемся; вот что интересно, как попы наши подаренные от церкви машины освятили, так с Канева ни один экипаж в безвозвратные не попал. Нет, и подбивали нас, и в людях потери были, но никто не сгорел, ну а подбитых – в рембат, и в строй.

А вот немцев на счет записали: только у моего Т-54 на стволе восемь звездочек, а у самоходок полка от двух до девяти. Если для калибра сто двадцать два на дистанции в километр вся разница между «тигром» и легким французским «рено» – в количестве получившегося в итоге металлолома? Да когда же у Гитлера танки, пушки и солдаты закончатся, черт его побери?

Высока ковыль-трава в поле Куликовом –Будто нам для вечных снов выстелен ковер…Покидая отчий дом, мы давали слово:Лучше встретить смерть в бою, чем нести позор[50].