Белая субмарина: Морской волк 4-6

Да и не к вышке их, а всего лишь в Норильск – другим наука.

Вот только эту Пашкову однозначно придется по полной. И всех прочих, кто знает то, чего знать категорически не должны, насколько я понял. И это уже не шитье дел, а всерьез, мало ли кому они завтра сболтнут. За это товарищ Берия с нас обоих вместе спросит, уже без всякой пощады. Хотя, конечно, хорошо бы их удалось как-то к Грюннеру привязать, чтобы лишних людей не расходовать. Люди всё же не трава, как сказал товарищ Сталин, и год сейчас не тридцать седьмой.

Просто политическая необходимость такова, что надо иногда, скажем так, не совсем виновного оформить.

– Вы, Анна Петровна, в органах год всего. Партизаны и подполье – это все ж несколько иное. А я с сорокового, и раньше на границе служил и дело имел со всякой швалью, шпионами, бандитами, контрабандистами – такого насмотрелся! Так что привыкнете!

Анна Лазарева

Дура, дура… Понимаю, что предтеча будущих интердевочек, а всё же жалко. Воронов за столом бумаги раскладывает, я будто так зашла, а эта – на стуле напротив. Вид у нее не скажу что сильно запуганный и сломленный.

– Зачем англичанина-то? – спрашиваю я. – Что, наших парней не хватало?

– Наши… – бросает она будто с презрением. – А тут настоящий лорд.

– Лорд? – смеюсь я. – Что он представлялся тебе аристократом, четвертым сыном кого-то там, показания твои читала. А ты поверила, дура? Суперкарго – это второй помощник капитана всего лишь. Да и будь он даже настоящим сыном британского лорда! У них же майорат, то есть старший сын получает всё, а прочим – дырка от бублика.

– И пусть! – вдруг почти кричит эта дура. – А если я хотела? Хотела верить, что вот этот, лорд, завтра увезет меня куда-то, где мы будем жить счастливо? А то у нас про один лишь план и эту войну проклятую, а где любовь? Надеяться хотелось, что вот завтра, завтра, снова завтра! И сейчас мне так жить легче. Чем наши серые будни – на заводе одиннадцать часов, после лишь в койку, и снова!"

"– А дальше что, – спрашиваю, – зачем нужны мечты, если их нельзя воплотить? Тогда они, как опиум для народа – смотри розовые сны, сидя в грязи.

– Ну не всем же адмирала удается окрутить, – вдруг щерится она, как зверек, смотря на меня с ненавистью, – сама-то ходишь во всем буржуйском? А твои стервочки и их дружки моего Андрюшеньку грабили и били, когда он ко мне шел. «Наши женщины – это наше достояние», – я вас просила меня защищать? Я передовичкой была и в комсомол заявление подавала, а мой отец в Красной Армии с восемнадцатого, и первым колхоз организовывал в нашем уезде!

Я даже не знаю, что ответить.