Белая субмарина: Морской волк 4-6

А на левом фланге еще стреляли! Мне рассказали, что «Фламинго» еще держался, как такое было возможно, не знаю, правда, мы выбили там у макаронников все три крейсера, но ведь и эсминцы – шесть штук – должны были просто порвать его, как терьер крысу! Но итальяшки никак не могли выйти к транспортам на дистанцию торпедного залпа, и тогда у них лопнуло терпение. Они выпустили в него торпеды целым дивизионом. И считается (записано во всех официальных рапортах), что на цели (а после, в том месте, где от нее что-то оставалось) насчитали девять водяных столбов от попавших торпед! От «Фламинго» не осталось на поверхности ничего, как и от ста восьмидесяти человек его экипажа.

Нам не хватило совсем немного. Будь у макаронников один, даже два линкора – или все три, но с одним дивизионом эсминцев – мы бы справились. Но три новейших корабля и четыре полных дивизиона с крейсерами во главе – это было слишком много даже для нас. Однако какой же урок мы дали итальянцам, что даже на такого старика, как «Рамиллис», им нужен весь их флот, чтобы одолеть? И то всё было на грани победы – вот уверен, что один лаки-шот в любого из «Ром» в первой половине боя – а шансы у нас были – и макаронники поспешно бы бежали! И мы бы прошли в Джибути… и история пошла бы по-другому.

Может быть, и поныне британские граждане могли бы ездить в отпуск в Кению, охотиться на слонов… но история не знает слов «если бы».

Однако я никогда не забуду слова коммодора Макфлая. Что когда виден шанс изменить историю, нельзя упускать его, как бы он ни был мал. Поверни мы тогда в Могадишо или Момбасу, это изменило бы судьбу нашу, но не империи! Да, мы спаслись бы – но Джибути пал, может быть, неделей позже, и наступление Еврорейха все равно захлестнуло бы Африку, вовлекая черное население сначала в войну, а затем в хаос бунтов и смут.

Мы хотя бы попытались спасти положение – да, у нас не вышло, но мы честно сделали всё, что могли. Потому наша совесть – и тех, кто выжил, и тех, кто погиб – чиста перед Богом и Империей! У нас не хватило сил – но это не наша вина!

Макфлай погиб на «Джиме Бэнксе». Отказавшись спустить флаг, он приказал стрелять из закрепленных на палубе армейских пушек, пока хватит снарядов. Его примеру последовали на «Серебряном береге», «Красотке Белфаста», «Рэттлере».

Всех их так и не смогли заставить сдаться и потопили торпедами. И старого коммодора не было среди спасенных – что ж, наверное, он мог лишь мечтать умереть вот так, как подобает офицеру Королевского флота, на палубе в бою, а не в постели…

Ну а мне выпала судьба остаться в живых. Как и семи с половиной тысячам из числа всех бывших на кораблях – и солдат, и моряков. А больше четырнадцати тысяч, выходит, навеки упокоились в морской пучине у острова Сокотра.