Белая субмарина: Морской волк 4-6

Я лежал на дне траншеи и боялся поднять даже руку, думая, когда же это кончится! Это был настоящий Верден, всё вокруг было просто перепахано, стерто в пыль! А когда обстрел прекратился, мы услышали шум ваших танков – совсем близко! Они наступали прямо за сплошным огневым валом от разрывов снарядов, который прошел через наши позиции подобно плугу! А русские солдаты бежали за танками или ехали на броне – и прыгали в окопы прямо нам на головы! Мы не успели опомниться, как они закидали нас гранатами, а затем ворвались в траншеи, очень злые! Это было страшно, мы побросали оружие и подняли руки, а нас убивали, крича: «Эсэс!» Когда же всё кончилось, нас осталось два десятка от роты и меньше сотни от всего батальона, про других не знаю.

Нас согнали в кучу и смотрели с ненавистью, как на приговоренных. А мы не эсэс, нам нечего делить с русскими! Я хочу всего лишь вернуться домой живым, и будь проклят фюрер, Рейх, а заодно и наш король, который втянул нас в эту безумную авантюру!

– Вы сказали, что прибыли на фронт восьмого сентября. В плен попали двенадцатого, так откуда же у вас эта листовка, если за эти дни наши самолеты не бросали на вашем участке агитационный материал?

– Господин следователь, так это знают все! На Восточном фронте обязательно надо иметь в кармане ваш «пропуск» на такой случай, как у меня.

Это дает лишний шанс на жизнь. Если вам не повезло подобрать, значит, надо добыть где угодно.

– И кто же вам дал «пропуск в плен»?

– Какой-то немецкий солдат из части, которую мы сменяли. И не дал, а продал за пачку сигарет.

Еще один протокол допроса

– Назовите себя.

– Свен Цакриссон, господин следователь. Подданный Шведского королевства.

– Тогда, поскольку Швеция и СССР не пребывают в состоянии войны, вы не можете считаться военнопленным. И как бандит, захваченный на нашей территории с оружием в руках в момент совершения преступления, подлежите немедленному расстрелу.

– Нет! Господин следователь, это не по закону! Я же не сам пришел, меня пригнали! Меня вообще никто ни о чем не спросил! Разве я виноват, что фюрер сговорился с нашими сыскарями?

– Из уголовных? За что сидел?

– Кража со взломом, господин следователь. Оставалось совсем немного, а после честно решил завязать.

Как вдруг меня продали как скотину на работу в Германию – только на работу, не на войну! Я был подсобником на верфи в Киле, подай-принеси. Затем им пришла разнарядка послать на фронт такое-то число наименее необходимых для производства – меня и вписали! Как, не знаю, я этих бумаг в глаза не видел. Там на верфи еще турки работали, так слухи ходили, что их тоже так в германскую армию гребли, не знаю, правда или нет. Своих-то немцев жалко, и квалификация опять же! И вот я здесь.