Белая субмарина: Морской волк 4-6

А еще были учения, черт бы их побрал, быстро всё надеть – это ладно, но бежать в этом, и с полной выкладкой!.. Хочется упасть и сдохнуть. Украдкой край маски оттягиваешь, чтобы пот вылить. И всё из-за немецкой химии, примененной против Варшавы – а ведь раньше и противогазы-то многие выбрасывали, освобождая в сумках место для иных полезных вещей. Причем этот газ зарин имеет особенную ядовитость, отчего против него и нужна такая защита. Ох, куда памятку дел?.. Надо перечитать, а то ротный спросит признаки заражения местности, стойкость в разную погоду, еще что-то; не ответишь – наряд вне очереди.

Батя у меня рассказывал, как его еще в ту войну немцы газами травили – ну, суки, если опять!.. Тогда всё припомним, как в Германию войдем! Уже скоро.

Немецкая атака началась уже под вечер, так что окопаться мы успели. На западной окраине Варшавы были и дома, и заборы, и деревья-кусты, сюда повстанцы не дошли или их выбили отсюда быстро, так что похоже на нормальный пейзаж. Всё вроде было, как положено – сначала артобстрел, затем танки с пехотой – но именно «по уставу», без души, без натиска победить во что бы то ни стало.

Немецкая артиллерия быстро заглохла – после первых же ответных залпов с нашего берега. Танки только сблизились с нашими траншеями – и сразу откатились назад, потеряв три машины сожженными из «рысей»; еще трех подбили «барбосы». Пехота залегала от нашего огня и вместо того, чтобы подняться в атаку, отползала прочь. И в завершение, прилетели наши штурмовики и хорошо обработали что-то нам невидимое за фрицевским передним краем, а вот «фоккеров» и «юнкерсов» мы не видели ни одного. В общем – не Сталинград!

Один из подбитых, но не сгоревших немецких танков стоял метрах в двухстах. Поскольку экипаж мог быть жив, затаиться и при следующей атаке поддержать огнем, наши сползали туда разобраться и прихватить, что ценного. Вернулись разочарованные – танк оказался «стеклянным». Это еще с зимы встречалось: или наши стали делать бронебойные снаряды особым образом, или у немцев броня стала хуже, но от попадания она крошилась, отлетая внутрь осколками, как картечь. Снаружи танк кажется целым, а внутри всё в фарш, даже пулемет МГ-34 оказался поврежденным, совсем нечего было брать.

Зато немца прихватили. Лежал у танка в воронке. Но не танкист – мундир пехоты, сопротивления не оказал, хотя винтарь рядом. Так как «язык» всегда бывает полезен, да и награда за него положена, не стали добивать, а притащили с собой. У нас уже оказалось, что фриц не ранен, но то ли контужен, то ли рехнулся: лопотал что-то непонятное, как ни спрашивал его лейтенант из СМЕРШа, знающий по-немецки.