Белая субмарина: Морской волк 4-6

Мефистофель в сравнении с этим – добрый рождественский дед, не лишенный человечности – когда это, из глубины, придет за своей собственностью, спаси, Господь, мою душу!

И ведь спастись не удастся. Поток захватил уже и несет, с каждой победой разрушая сознание. И если попробовать остановиться, этот же поток безжалостно сомнет, растерзает в прах – даже умереть, оставшись обычным человеком, уже не позволит проклятый демон! А русские, они тоже будут после расплачиваться? Или им удалось как-то заставить демона служить себе?

Невыносимо хотелось кого-нибудь убить. Тиле отдал приказ – и пятнадцатидюймовые снаряды главного калибра обрушились на обреченный авианосец.

А после вся эскадра прошла мимо, держась на удалении, переменным курсом (помня о возможной атаке субмарины), но обстреливая залпами то место, где в волнах мелькали шлюпки и плоты – никакого зверства, всего лишь артиллерийские учения по плавающим обломкам. А после, по приказу адмирала, палубные истребители, до того барражирующие над авианосцем, выпустили весь боезапас по уцелевшим шлюпкам. И Тиле, представляя кровь, текущую там рекой, снова ощутил покой, хотя в меньшей степени, чем если бы видел своими глазами.

Ведь мир так устроен, что слабый – это всегда унтерменш, который во всем виноват!

Над морем по пути к Бресту.

9 октября 1943 года

Беги, негр, беги…

Джимми уже третью ночь видел один и тот же сон. Как он задыхаясь, изо всех сил бежит по каким-то коридорам и лестницам, а за ним не спеша идет белый, с пистолетом в руке, но отчего-то всякий раз оказывается прямо за спиной. Поднимает ствол, ухмыляясь, и за миг до выстрела Джимми каким-то чудом успевает нырнуть за угол или захлопнуть за собой дверь.

И снова бежать, так что сердце готово выпрыгнуть из груди, а липкий пот заливает глаза – а неспешные шаги позади всё ближе, и он знает, что если обернется, проклятый белый снова будет за спиной нацеливать в него свой пистолет. И вот дальше бежать некуда, тупик, и страх, что сейчас умрешь – и в этот момент Джимми просыпается."

"То же было и в последний раз – до того, как Джимми снова оказался прижатым к стенке. Это неправда, что неграм всё равно, жить или умирать. Бежать было некуда, и оружия не было, тогда Джимми шагнул вперед и ударил белого в лицо, так, как умел когда-то бить в уличных драках, квартал на квартал.

Он ударил хорошо, успев увидеть, как вмялся нос белого убийцы, брызнула кровь – и тут белый успел нажать на спуск, Джимми ощутило удар, боль – и проснулся.

– Подъем! – орал Уокер, грубо спихивая Джимми с койки. – Вставай, ниггер, солнце уже высоко.

Капитан Уокер был редкой сволочью. Единственный белый в их эскадрилье – для проверки боеспособности, задание совсем не почетное для белого и офицера.