Белая субмарина: Морской волк 4-6

И в этой ситуации первого октября правительство Швеции обратилось к США и Британии с просьбой о посредничестве в переговорах с СССР и о помощи против Еврорейха. Было ясно, что с Гитлером невозможен никакой договор, «или вступление в Еврорейх, по примеру Дании, во избежание дальнейших недоразумений, или война». Датский пример был нагляден: гибель экспедиционного корпуса в Прибалтике под натиском русского стального катка. И шведские газеты открыто спрашивали, где Гитлер найдет «исконно шведские земли» – наверное, Петербург? Если называть вещи своими именами, Швеции пришлось выбирать, чья оккупация предпочтительнее: русская, немецкая, англо-американская? Выбрали третье.

"

"Таким образом, желание к заключению шведско-англо-американского союза было взаимным с обеих сторон. Однако же Швеция была отделена от своих будущих союзников территориями, занятыми немецко-фашистскими войсками. И Нарвик здесь представлялся наиболее удобным местом, так как находился всего в двадцати километрах от шведской границы, и в то же время был связан железной дорогой с Лулео, тем самым «яблоком раздора» с СССР.

По секретному соглашению, заключенному в Лондоне, шведская сторона гарантировала беспрепятственную переброску англо-американских войск по своей территории – требовалось лишь разбить немцев в Нарвике, затем быстро занять Лулео, не допустив вступления в Швецию советских войск, и двигаться на юг, к Датским проливам.

Шведы не знали, что стали разменной монетой в большой политической игре – потому что в военных планах союзников допускалось, что немцы, имея несравненно лучшие исходные позиции для развертывания, начнут вторжение.

Мол, сорри, джентльмены, воюем за свой интерес до последнего шведа – ну что нам с того, что Стокгольм немножко разбомбят, а в Гетеборге порезвятся головорезы Каминского и Краснова? «В крайнем случае, можно пригласить и русских поучаствовать – с тем, чтобы после настоять на их уходе – на законных основаниях, ведь именно мы, а не Сталин заключили со шведами договор» – эти слова Черчилля, сказанные на заседании Комитета Начальников Штабов крайне точно характеризуют британскую политику: добиться, чтобы кто-то сделал за них грязную работу, и самим воспользоваться ее плодами.

Проблема была лишь в том, что действовать надо было не просто быстро, а чрезвычайно быстро. В Лондоне были уверены, что советского или германского вторжения в Швецию следует ожидать со дня на день, и чрезвычайно важно было его опередить. Оттого план нарвикской операции носит следы чрезвычайной поспешности, не было времени на тщательную подготовку (тут очень уместна была бы пословица «дорога ложка к обеду»).