Белая субмарина: Морской волк 4-6

И штаб 11-й флотилии тоже, мне тогда казалось – на нашу беду. Потому что на U-1506 поступил однозначный приказ: немедленно выйти в море! За невыполнение – арест, концлагерь или казнь. Причем наказание полагалось не только нам, но и семьям отказавшихся. Мы вышли из базы, скажу открыто, с настроением как на убой. Если англо-американскую эскадру сопровождает русское Нечто, мы все покойники.

Да, мы могли, наверное, атаковать американские корабли еще днем пятнадцатого октября. Но не решались выходить из-за линии минных заграждений – это давало нам хоть какую-то уверенность.

Однако же чтобы не подвергнуться репрессиям, следовало хоть как-то проявить активность. В шесть вечера мы очень осторожно выдвинулись вперед; затем провидению угодно было, чтобы U-1506 повернула на север, и очень скоро акустик доложил, что слышит много шумов транспортных судов и боевых кораблей на малом ходу – это был третий транспортный эшелон американской группы десанта."

"Так же осторожно мы двигались вперед шестиузловым ходом подкрадывания. Нас не обнаружили, хотя судя по акустике, два или три эскортных корабля несли дозор, но их присутствие не составило для нас никаких проблем.

В 20:45 мы были на позиции атаки, подняв на короткое время перископ. Я увидел прямо перед собой, в шести-семи кабельтовых, буквально стену из транспортов – цели створились друг с другом, промах был даже теоретически невозможен!

В 20:50 U-1506 дала полный шеститорпедный залп. Такую цель упускать было нельзя – казалось, вернулись благословенные «жирные годы»! Американцам очень помешало, что конвой шел самым малым ходом, по сути, крутясь в зоне ожидания, и эскорт ожидал атаки по привычной «атлантической» схеме – когда субмарина ночью подходит к цели в надводном положении, погружаясь непосредственно перед атакой.

Эта их тактика тоже оказалась успешной – именно так пару часов спустя была потоплена U-476, вышедшая на этот же конвой по пламени горящих, торпедированных нами судов, но обнаруженная радарами эсминцев. Но мы не ушли и не всплывали – дальность подводного хода нашей «двадцать первой» составляла триста сорок миль, а база была рядом, и мы могли позволить себе роскошь не экономить батареи!

Меня после упрекали, что не рискнул пройти всего двадцать миль на север, где я имел бы шансы потопить линкор «Алабама».

А почему тогда не двести миль к западу, где были американские авианосцы? Я имел перед собой реальную цель, здесь и сейчас! А запас торпед на лодке не бесконечен. Кто может винить меня за то, что победе вероятной я предпочел победу верную? А груженный военный транспорт в десантной операции для противника столь же важен, как линкор.

В 21:40 мы выпустили последние торпеды. Все двадцать три «рыбки» боезапаса ушли меньше чем за час.