Белая субмарина: Морской волк 4-6

Вода вливалась, и лодка сделала бульк – но это значит, на борту вообще никого не было, иначе должны были это заметить! Да и нечего при стоянке в базе делать на борту даже обычной вахте, трети экипажа. Значит, там, внутри, максимум десяток фрицев, безоружные, разобщенные по отсекам? И нас учили бою в ограниченном пространстве, а вот их – вряд ли.

Последний раз быстро обговариваем между собой, кто что делает. И – с богом!"

"«Страшный огневой удар спецназа» – это совсем не лавина огня, как в каком-то голливудском фильме, где Шварц отжигает с шестиствольным пулеметом.

А распределение целей, когда каждый быстро валит своего противника, не отвлекаясь на остальных, по которым должны отработать твои товарищи. Двенадцать стволов с двадцати – тридцати метров, секунда – и немцев просто смело, как кегли, и никто ничего не слышал, бесшумное оружие – это страшная вещь. Время пошло – бегом, пока на лодке ничего не заметили и не поняли. Если задрают люки – значит, немедленно мины на подрыв и отходить. Моя четверка прикрывает, а Валька, Влад и шесть «пираний» уже на борту субмарины. Кто-то лезет на мостик, где главный рубочный люк ведет прямо в ЦП, кто-то ныряет в палубные люки, открытые, как дозволено при стоянке в базе. Сколько помню, у лодок этих времен оружейка экипажа всегда была рядом с артпогребом, под отсеком ЦП, зачем наши на рубку и полезли – если тот отсек будет наш, немцам из экипажа уже не вооружиться, не со стволами же они вахту на подлодке несут! Какое-то время ничего не происходит, затем на палубе появляются наши, довольные, вытаскивают двух немцев. Еще четверых пристрелили, «ну а эти безобидные: один сразу руки поднял, нас увидев, второй вообще на койке спал».

Кстати, из тех фрицев, что катали-таскали, тоже двое оказались живы. Увидев нас со стволами наперевес, они, в отличие от прочих, сразу сообразили, что происходит, и успели упасть, прикинувшись ветошью. Шустрые, хотя оба уже в годах. Итого, четверо «языков».

Так, теперь в темпе гребем бумаги. И какие-нибудь приборы тоже, что там можно раскурочить? Пленных допросить, кто такие, и в расход. И делаем ноги, вернее, ласты, нам еще до нашего берега плыть.

А вода холодная, ой-ё! Хоть бы какое-нибудь корыто попалось, часть пути на нем проделать – темно ведь, увидят не сразу? И ведь наверняка не тотчас же стрелять начнут возле своей базы, а станут выяснять, кто, и на наших не подумают – хоть на берег и вышли, но плавсредства же с собой не везли? Сколько времени у нас будет, прежде чем немецкие батареи получат приказ стрелять, когда в штабе поймут, что это точно не свои?

И тут внутренняя жаба взвыла в полный голос.

Ведь всего пять миль до Эйюра, где нас ждут, и куда, надеюсь, уже пришел наш катер.