Белая субмарина: Морской волк 4-6

И я бросаю камушки с крутого бережкаДалекого пролива Лаперуза…Сижу на берегу, мурлыкаю себе под нос. Делать ничего не хочется – в кои веки отдых на войне.

– Что за песня? – спрашивает Булыгин, устроившийся рядом. – Никогда не слышал такой.

– Да было дело на Тихом океане, – отвечаю, – есть там такое место, Край земли, вода до самой Америки. И был я там года три – нет, уже четыре – назад, на острове Шикотан.

– Это в тридцать девятом? – восхищенно спрашивает Булыгин. – Как раз когда наши самураям на Халхин-Голе врезали? А вы, значит, также к ним плыли, чтобы они на нас не напали?

Тьфу, что я несу! Ведь в этом времени Курилы пока японские! Не то что в две тыщи девятом – когда да, были терки с японцами насчет «северных территорий», и наши принимали некоторые меры, тогда я в командировке на ТОФе и побывал.

Вот только об этом здесь знать никому не дозволяется.

– Рассказать не могу, – отвечаю я, – поскольку приказ и подписку давал. И завидую тебе, Булыга: как война кончится, ты на гражданку пойдешь, в колхоз свой вернешься, или выучишься на инженера или агронома.

А мне до седины служить, или пока не изувечат. Фашистов раздавим – так думаешь, прочие капиталисты дадут нам спокойно жить?

Раннее утро, только рассвело, вода, как зеркало, воздух прозрачный, а мы сидим на причале, свесив ноги. На самом крайнем причале – справа от нас, к западу, уже берег фиорда, не тронутый человеком, а слева сплошь причалы. Причалы у домов поселка, тут иметь прямо у дверей собственный причал с лодкой так же обычно, как у нас огород.

Те, у кого дома вдали от берега вроде как уже не совсем хозяева, ну а у кого своей лодки нет, так это вовсе голытьба, как у нас считались безлошадные при царе. Всё хозяйство тут завязано не на земле и хлебе, а на море и рыбе. Причем ужение рыбы считается баловством для ребятни, настоящее дело – это сетью с баркаса. Так что хозяин дома, где мы на постое, очень удивился, когда я у него удочку спросил.

– Не дадут, – соглашается Булыгин. – Даже эти вот… соглашаются, а в спину волками смотрят, чувствую.

Только у них злость бессильная какая-то – ведь под немцем, а не было тут партизан. Политрук рассказывал, тысячу лет назад они на всю Европу ужас наводили, так что даже попы в церквях молились: «Спаси нас от мора, голода и ярости викингов». Выродились, что ли?

– Пассионарность кончилась, – отвечаю, – идейные все погибли или вымерли сами, только смирные и остались. Ты последний труд товарища Сталина прочти, так подробно всё разобрано, и как раз про викингов там тоже есть.