Белая субмарина: Морской волк 4-6

Но автоматика там была очень капризная, часто отказывала. И артиллеристов среди пленных не было – показать и обучить!

С берега стреляет всё, что может стрелять. В ответ летят трассы. Наших учить не надо, все залегли, а вот кто-то из пехоты падает, и в поселке уже что-то горит, надеюсь, что сарай, а не наше имущество.

– По корпусу бей, – кричу я, лежа на пузе рядом со снайперской парой. – Там двадцать шесть толщина, а у тебя ПТР, прошьет!

Снова бьет «фузея». Наконец подключаются минометы, рядом с лодкой встают фонтаны воды. И подлодка отворачивает. Вот к нам уже кормой, и на обратный курс – уходит! А вдоль берега, на камнях, взрывы торпед! В щепки разлетаются причалы, вместе с пришвартованными мотоботами.

Но наш трофей цел! Не попали фрицы или не обнаружили? Или нервы не выдержали на мостике под обстрелом?

У нас четверо «двухсотых» и больше десятка «трехсотых». А ведь только что сидели, мирной природой наслаждались! Надеюсь, что и на фрицевской лодке кого-нибудь зацепило. Мы же радио послали, через два часа в фиорде сели сначала «шавруша», затем По-2 на поплавках, доставили военврача с медикаментами, вывезли в госпиталь четверых самых тяжелых.

А нам предстояла еще бессонная ночь в ожидании, что немцы могут вернуться – пускали ракеты, смотрели в бинокли, минометчики были в готовности, всё же 82-миллиметровая мина при разрыве на глубине три – четыре метра – это и подлодке под перископом будет очень неприятно! Но обошлось.

Да, порыбачили. А ведь если бы Партизану рыбки не захотелось, и мы бы не вышли половить с утречка, не факт, что наши посты бы перископ заметили. Охранение наше, дальше по берегу выдвинутое, немцы ведь прошли – ну не ждали мы подлодку, больше боялись немецкой авиации или чего-то надводного с пушками и десантом.

С воздуха нас прикрывают. Нашим истребителям разницы нет – над тоннелем крутиться, где всё еще бой идет (наши прорываются к порту), или над Бейс-фиордом. Это пехом по горам полдня топать, а «лавочкиным» – пара минут лета. А если немецкие корабли появятся, так и штурмовики прилетят. Но вот субмарина – откуда она там взялась? Не было ведь ее в базе! После пришла, когда наши уже не сегодня-завтра Нарвик возьмут и порт под обстрелом держат – это ж сумасшедшему надо быть?

Партизан в бою вел себя тактически грамотно – когда началась стрельба, прыгнул в какую-то яму.

И лишь когда всё закончилось, вылез, выгнул спину, прошипел вслед уходящей лодке и с чувством исполненного долга потерся о мою ногу.

– Иди, лопай свою рыбу, хвостатый, заслужил. Вот только жарить времени нет – не до тебя сейчас.

Нарвик был взят нашими через сутки. А мы так и сидели в этом чертовом Бейс-фиорде. Рыбой объелись до тошноты! Затем прибыл конвой – «раумбот», тот самый.