Белая субмарина: Морской волк 4-6

Но даже при всем этом, Уинстон, они держались два месяца! Вопрос: если в подготовке французского восстания мы учтем все эти недоработки и, уж конечно, поставим во главе более надежного человека, не связанного с немцами, будет ли восстание успешным? Ну, а потери французов, людские и материальные, нас не интересуют.

– Да, пусть немцы сделают Варшаву из Парижа и всех французских городов! Вот только де Голль, когда я озвучил ему отдельные положения вашего плана, довольно резко заявил, что не хочет быть пушечным мясом за британский интерес по примеру поляков.

И очевидно, так думает не он один.

– Уинстон, а зачем нам американский плацдарм в Португалии? Для моего плана он бесполезен – но вот если немцам удастся его ликвидировать? Тогда янки вынуждены поддержать нас во французском вопросе. Если Сопротивление будет накачано оружием и людьми, а в критический момент получит помощь пары воздушно-десантных дивизий.

– Надеюсь, американских? Я не хотел бы, чтобы мне предъявили счет за гибель еще нескольких тысяч наших парней.

– Это было бы идеально, если бы янки сделали за нас всю работу, но… Придется поучаствовать и нам, если не хотим, чтобы судьбу Европы решали единолично Фрэнки и Джо. Надеюсь, возражений по первой части моего плана нет? Тогда продолжу. Захватив Францию, мы выходим на Рейн, на границу Германии, в ту стратегическую позицию, которая должна была бы возникнуть при успехе Нарвика и Швеции. И предъявляем гуннам, уже издыхающим под натиском русских орд, ультиматум, кому предпочтете сдаться – диким славянам, ждущим мести, или цивилизованным англосаксам? Если Гитлер будет упорствовать – надеюсь, в Германии найдется более адекватная фигура, которая сможет принять власть? А этого неудачника, если его не убьют, а всего лишь свергнут, вместе с наиболее одиозными личностями можно выдать дядюшке Джо для публичного повешения – обставив это как нашу уступку, за которую положена оплата.

А после, на всемирной конференции, против русских будет единый фронт – ради такого можно и право голоса дать новым демократическим правительствам Германии, Франции, Италии и всяких там голландий. Признание единственно законными границ на первое сентября 1939 года, хотя для СССР таковыми могут быть и на двадцать второе июня 1941 года. Ясно, что Сталин Прибалтику и Галицию не отдаст – тем более что за наше согласие с его правом на эти земли, мы можем потребовать его молчания во всем остальном. Когда русские вынуждены будут удалиться – созвать новую конференцию, «в дополнение».