#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 17
О чём книга «#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 17»
Глава Мелиндо пытается уладить вопрос охранки для своей семьи, пока Альва задумчиво обдумывает предложение. Ситуация запутывается, и главная жена Лакомки подводит черту к возможной сделке с Охранками. Встреча кажется неожиданной и напряженной в этом томе #Бояръ-Аниме "Газлайтер"....Владислав, наблюдая за этим с явной иронией, складывает руки на груди и наконец произносит:
— Уверен, девушка здесь ни при чём, — его тон звучит неопровержимо. А потому «кокошницу» отпускают.
Я же искренне наслаждаюсь сменой настроений Вербицкого. Полковник на мгновение замирает, похоже, осознавая, что ситуация под контролем не то, чтобы полностью утрачена, но весьма близка к этому. Гнев в его глазах сменяется почти животным страхом: кто-то смог так ловко подкрасться к нему, под самым носом у охраны, и оставить это… произведение. Лицо его снова краснеет, на этот раз от смеси унижения и осознания собственной уязвимости.
Я с трудом сдерживаю себя, чтобы не расхохотаться в голос. Это, мягко говоря, непростая задача, особенно когда Вербицкий, красный как рак, переминается с ноги на ногу, а гости клуба обсуждают инцидент. Владислав вдруг бросает на меня подозрительный взгляд, затем наклоняется и тихо произносит:
— Думаю, нам пора уже поговорить, Данила. Пройдём в другую комнату.
Мы уходим в сторону от зала, и только оказавшись за закрытой дверью, он поворачивается ко мне с прищуром.
— Хочу уточнить: ты, случаем, к этой истории с Вербицким никакого отношения не имеешь?
— А почему вообще такая мысль возникла? — отвечаю, деланно удивляясь.
Владислав вздыхает, покачав головой.
— Не собираюсь тебя допрашивать, но, Данила, всё же имей совесть — это ведь мой племянник и Бориса тоже, хотя и не самый любимый, мягко говоря. Мы друг друга поняли?
— Ещё как, Владислав Владимирович, — пожимаю плечами.
Он, кажется, принимает это, и, помедлив, переходит к делу:— Значит, ты приехал, чтобы узнать о своём деде?
— Верно, — киваю. — Как он умер?
Владислав опускает взгляд, словно собираясь с мыслями, и начинает говорить, его голос звучит глухо, напряжённо:
— Царь дал добро.
Я обдумываю услышанное. Картина той роковой ночи всплывает перед глазами — осада, предательство, последний бой. Ах да, и, конечно, друг, вонзающий нож в спину. Классика жанра. Будто сам становлюсь свидетелем этой драмы — почти как в дешёвом романе, где до финала все оказываются врагами.
- 10
- 9
- 8
- 7
- 6
- 5
- 4
- 3
- 2
- 1
не выбрано