Во власти (не)любви

Джин, конечно, тут же с ослепительной улыбкой заверила, что нет для нее большей радости, чем помочь уважаемому профессору и вторую половину вчерашнего дня провела вместе с Горановым наводя порядок в какой-то захламленной комнатушке.

На самом деле его просьба действительно ни в какие ворота не лезла, и в другой ситуации она послала бы литературного профессора далеко и надолго. Но ради дела Джина с легкостью пошла на эту жертву. Ничто так не сближает, как совместная уборка, так что возможность ей Торстон подкинул просто блестящую!

И Джин ей воспользовалась, в непринужденной беседе с Торстоном идеально отыграв роль умной, милой, начитанной девушки, которая легко может поддержать любой разговор.

Горанов смотрел на нее, она видела, что смотрел — этот чисто мужской заинтересованный взгляд она бы не спутала ни с каким другим. Поэтому, когда пришла пора идти ва-банк, Джин не колебалась.

Бесстрашно забравшись на высокий подоконник, Джин изо всех сил терла запыленное стекло распахнутого окна, находящегося на уровне пятого этажа и молилась о том, чтобы никто из ее блестящей тусовки не увидел великолепную Джину Моранте намывающей окна, как самая распоследняя чернавка-уборщица.

— Джина, осторожнее, пожалуйста! — озабоченно проговорил Горанов, разбирающий учебные пособия на столе. — Все-таки мне самому нужно было туда лезть!

— Что вы, мне совсем не сложно… — отозвалась Джин весело и повеселела еще болеьше, когда заметила оценивающий взгляд, который Горанов украдкой бросил на ее ноги.

Пора, что ли…

Мысленно выдохнув, Джин, закатила глаза, выронила тряпку и бессильно качнулась в сторону раскрытого оконного проема.

— Джина, осторожно! Джина! Господи! Черт! — бросившийся к окну Горанов каким-то чудом поймал ее, обессиленную, прижал к своей широкой груди и, что удивительно, выдал несколько абсолютно нелитературных слов.

— Голова закружилась… У меня такое иногда бывает… От высоты… — Джина слабо поморщилась и прижала пальцы к виску. — Извините…

— У вас такое бывает? Извините? Вы еще и извиняетесь? — гневно воскликнул Торстон, впрочем, не спеша отпускать ее. — Вы чуть из окна не выпали, черт бы вас побрал!

— Извините, — слабо повторила Джин.

Наверное, только тут до него доходит, что он сжимает в объятиях не какое-то полено, а живую девушку и у этой девушки, между прочим, потрясающе обольстительные формы, хорошо подчеркнутые синими джинсами и тонкой черной майкой, обтянувшей высокую соблазнительную грудь.

Наверное, эта самая ее грудь, прижатая к его груди, Горанова все-таки доконала, потому как он сразу же убрал руки и заявил, что на сегодня уборки достаточно и Джин лучше пойти в свою комнату, прилечь, отдохнуть.