Бессердечный граф

Девон посмотрел на младшего брата с некоторой озабоченностью: привычка потакать своим слабостям начала уже сказываться на его облике. Уэстон в свои двадцать четыре года обладал живым умом, которым, впрочем, старался пользоваться как можно реже, был высок и весьма привлекателен, но злоупотребление крепкими напитками придало его лицу нездоровую рыхлость и отечность, талия начала оплывать. И хотя Девон старался не вмешиваться в дела брата, сейчас спрашивал себя, не стоит ли наконец указать ему на пагубное влияние пьянства и на внешний вид, и на способность соображать. Нет, непрошеный совет вызовет у Уэстона только негодование.

Убрав фляжку в карман, Уэстон сложил ладони перед собой и посмотрел на брата поверх кончиков пальцев.

– Выход есть: срочно обзавестись богатой женой.

Девон аж побледнел.

– Ты же знаешь: это не для меня. – От одной только мысли, что он может повторить историю собственного детства, только в роли жестокого и равнодушного родителя будет уже сам, у него мурашки бежали по коже. – Так что лучше ты об этом подумай, как следующий в роду.

– Ты это всерьез? – удивился Уэстон. – Да при всех моих пороках я и до сорока не доживу.

– У меня их не меньше.

– Да, но я предаюсь своим с куда бо́льшим энтузиазмом.

У Девона невольно вырвался ироничный смешок. Кто бы мог предположить, что они, будучи представителями отдаленной ветви семьи Рейвенел, окажутся последними в роду, который вел свою историю со времен норманнского завоевания. К сожалению, Рейвенелы всегда отличались импульсивностью и горячим нравом, поддавались искушениям, готовы были совершить любой грех и презирали все добродетели до единой, в результате чего покидали этот мир быстрее, чем обзаводились потомством. Вот так и вышло, что от всей семьи остались только они двое.

Несмотря на благородное происхождение, ни Девон, ни Уэстон никогда не входили в сословие пэров. В эти круги сливок общества даже мелкие дворяне не могли проникнуть. Девон мало что знал об особых правилах и ритуалах, которые отличали аристократов от простых смертных, зато точно знал, что поместье Эверсби не подарок судьбы, а ловушка. Оно давно не приносило дохода, а вот поглотить весьма скромное ежегодное содержание Девона могло в два счета, а потом покончить с его братом.

– Пусть уж лучше наш род закончится, – сказал Девон. – Мы с тобой никудышные и всегда такими будем, и кому какое дело, если этот графский титул перестанет существовать?

– Ну, обитателям поместья и арендаторам вряд ли понравится, если они потеряют то немногое, что имеют, – сухо заметил Уэстон.

– Ну и пусть повесятся. Я тебе вот что скажу: первым делом я избавлюсь от вдовы и сестер Тео – мне от них никакого проку.

– Девон… – попытался остановить брата Уэстон.