Бесстыжая нечисть (СИ)

— Антонина… — прохрипел жуткий потусторонний голос. — Антонина…

Я открыла рот, чтобы крикнуть, но не смогла выдавить и звука.

Наконец, существо показалось полностью и закончило предложение:

— …Я там твоим унитазом воспользовался. Лучше бы тебе не заходить в туалет в ближайшую пару часов.

— А? — тупо переспросила я, во все глаза разглядывая «чудище». Хан хихикнул.

— Я говорю — в туалет в ближайшее время не заходи, а то у меня какое-то расстройство желудка, что ли… может, съел что-то не то…

Мой гость одновременно походил на медвежонка и на детеныша гориллы.

Только вместо носа — мохнатое рыльце. И уши собачьи. Вообще-то, он был даже милым, несмотря на внушительные когти и устрашающе-острые зубы. Густая шоколадная шерсть с пухом, как у щенка. Большие фиолетовые глазищи. Толстая шея и странно припухшее горло. Может, он болен? Вон голос какой хриплый, будто прокуренный.

— Ты кто? — наконец, выдавила я.

— Коловертыш я. Забыла, что ли?

— Коловертыш? Какой еще коловертыш?!

— Тьфу ты, — притопнуло существо на удивление широкой ступней. — Опять, что ли? Коловертыш — значит, прислужник ведьмы.

Я же тебе вчера полночи свою печальную историю рассказывал, пока мы от того мужика озабоченного убегали.

— Ась? — опешила я от новых деталей о вчерашнем безумии.

Он неправильно истолковал мое замешательство и принялся объяснять:

— Коловертышей ведьмы выводят, когда им помощники нужны. У нас есть кой-какие… полезные навыки. А зовут меня Проша.

Я пропустила объяснение мимо ушей, так как зацепилась за одну оброненную им фразу.

— Мы вчера… убегали от озабоченного мужика?!

— Ну да… после того, как ты под фонарем для него голая танцевала…

— Голая? — слабо переспросила я.

— Ага! — восторженно подтвердил коловертыш Проша. — Но выглядело, надо сказать, очень эффектно. Аж у меня дыхание сперло от восторга! Шутка ли — такая красотка под фонарем танцует, а вокруг мотыльки вьются… да еще красиво так, слаженно, ленточками летают… строго один за другим… как ты их так организовала?

— Разве это танец? — фыркнул Хан. — Это… это… бесстыдство это! Так откровенно извиваться! Ты ж ему все показала! Ничего не утаила! Да как! Бедняга сполна оценил твою гибкость и фантазию.

У него аж слюни потекли! Он к тебе, а ты с дьявольским хохотом прочь…

— Хорошо, что не догнал… — убито пролепетала я. Дожила! Голышом по городу бегаю, мужиков совращаю!

— Даааа, хорошо, — согласился коловертыш. — Повезло ему. А то случилось бы с ним то же самое, что с теми отморозками в переулке…

— Так, стоп! — Я поняла, что вот-вот взорвусь. Мало того, что голова раскалывается, так еще эти двое меня сейчас своими обмолвками окончательно доконают.

Они замолчали.