Бестужев. Служба Государевой Безопасности. Книга вторая (СИ)

Только пальцами мог пошевелить, а поднять руку и почесать нос был уже не в силах. Вот так всегда бывает, когда не можешь нос почесать, он зудит особенно назойливо. Такая фигня была в прошлой жизни, когда помылся на операцию и тебе уже нельзя касаться стерильными руками своего лица. Если сильно приспичит, можно стыбзить какой-нибудь зажим со стола и почесать зудящую тварь.

Со всей этой суетой я совсем забыл про книжицу, которую подарил мне Войно-Ясенецкий, а ведь я кое-что успел там прочитать. А ещё та самая бесценная лекция всплыла в памяти. Я закрыл глаза, чтобы не видеть белый хоровод и сосредоточился на потоках жизненных энергий. Странные, непонятные, смутные ощущения, которые я никак не мог упорядочить и взять под контроль. И какого хрена я не практиковал это хотя бы перед сном, раз другого времени у меня не находилось?

Так, Паша, без паники! У тебя жизнь впереди, если конечно ты не просрёшь её бездарно по глупости. Контроль над телом пока не вернулся, но я был настойчив и одержим. Вскоре я начал ощущать невнятные течения, постепенно у меня начало получаться хоть что-то. Внутри меня словно просыпался второй я, который не надеялся на пробуждение и смирившийся с вечным сном. Теперь этот загадочный сонный зверь приоткрыл один глаз, осматриваясь вокруг и пытаясь понять, что происходит.

Глава 7

Вместо чувства туманной отрешенности и адского головокружения наконец появилась упорядоченность и лёгкая эйфория от того, что у меня начало получаться. Я уже занимался самоисцелением, но такое впечатление, что я сам не понимал, что делаю. Всё происходило чисто интуитивно, не отдавая себе отчёта, как это происходит и благодаря чему. Сейчас я начал понимать, что я действительно могу общаться со своим организмом. Пока это только на уровне смутных ощущений и эмоций, но если тренироваться более настойчиво, то смогу договариваться с каждой клеточкой и с каждым мизерным потоком жизненной энергии.

Пока у меня не очень получалось перенаправить лениво струящиеся потоки именно туда, куда надо. Общение с ними больше походило на разговор слепого с немым, но что-то уже начало происходить. Усилием воли я дал понять своему телу, что надо расшевелить правую руку. Левая при этом онемела ещё сильнее, зато я наконец-то смог почесать этот грёбаный нос! Пусть маленькая, но уже победа.

Дверь в палату открылась и вошла Надежда Сергеевна. Лицо серьёзное и немного встревоженное. Первым делом она посветила фонариком в глаза и взяла за руку, считая пульс. Ни тебе «здрасьте», ни «как дела?». И вообще, зачем смотреть на меня, как на тяжело больного? У меня почти всё в порядке, вот полежу немного и буду, как огурчик. Только не зелёный и пупырчатый, а свежий и хрустящий.

— Напугали вы нас, Павел Петрович! — покачала она головой.