(Без)условная любовь

Возгордилась собой, потому что ни разу, ни в одной истории имя или фамилия дарителя не проскочила. Марина поглядывала на нее с опаской, вздыхала иногда, но молчала… Она боялась за Катю. Боялась, что сосед принесет ей новую порцию страданий, вот только… Без него еще хуже, кажется…

Вечером же, а скорее даже ночью, Катю домой вез уже отец. Машина ехала неспешно, они будто прогуливались на колесах, Марк тихим голосом с ней говорил обо всем на свете, она ему так же отвечала.

После того всплеска замкнутости, который произошел с ней в семнадцать, отношения с Марком у них стали еще ближе, чем в детстве. Даже запретные темы существовать перестали. Правда, только некоторые.

— Лена давно на связь не выходила? — Марк заехал на парковку рядом с домом дочери, но она не постаралась тут же смыться, повернулась в кресле, посмотрела на профиль отца, больной для обоих вопрос задала.

— Полгода уже молчит. Видимо, поняла, что денег от меня не получит на наркоту, а так… Не за жизнь же нам говорить, — Марк даже пошутить попытался, Катя улыбнулась для виду. Им, наверное, действительно обсуждать нечего. Это нормально для людей, которые много лет тому развелись, вот только… Хоть бы раз о дочери своей спросила. Хоть бы раз…

— Думаешь, объявится?

— А куда денется? Конечно, объявится. А ты… Хочешь увидеть ее?

— Нет. Не хочу. Просто надо же знать, что там с ней…

С тех пор, как единственная планируемая встреча сорвалась, Катя больше и не думала о ее повторении. Не было душевных сил снова переживать это все — страх, надежду, ожидание, разочарование. Но и совсем выбросить ее из головы тоже не выходило. Мать ведь.

— Если она позвонит — я скажу, Котенок. Не переживай, — Марк притянул дочь к себе, в волосы поцеловал, задержал в объятьях чуть дольше, чем требовалось для простого прощания. Она всегда расстраивается, если речь о матери заходит. Просто с возрастом научилась филигранно делать вид, что ее это абсолютно не задевает.

— Спокойной ночи, па, — Катя из машины вышла, глянула на девятый… Окно в соседской кухне светится. И силуэт в нем. Будто сторожит…

Усмехнулась, в подъезд зашла, на лифте на десятый…

— Надо проверить, как там Кот…

И Веселов тут как тут. Стоит у двери, ждет.

Катя ничего не сказала, квартиру открыла, впустила гостя, сама тоже зашла.

— Мяу.

Кот был жив, здоров, довольно возмущен, что его посмели бросить, но рад, что вернулись разом оба человечка.