Без тормозов

Мотор тяжело заурчал, машина качнулась на амортизаторах и медленно двинулась в сторону шоссе, шурша колёсами по навеянному ветром песку на асфальте.

Следом за нами, словно две тени, пристроилась парочка байкеров на Харлеях, держась на короткой дистанции и не отставая ни на фут.

Джимми вырулил на тёмную улочку, свернул пару раз, петляя между спящих кварталов, выехал на оживлённую трассу и прибавил газу.

Мы ехали минут пятнадцать, по окраине, минуя старые заправки, пустые мотели и уже закрытые в это время магазинчики. На горизонте тускло мигала трасса 405, а над ней висел жёлтый смог большого города.

Минут через пять мы свернули в сторону побережья, Джимми пропустил какую-то незнакомую машину вперёд, окинул внимательным взглядом водителя и заметно выдохнул, убрав руку с рукояти лежащего в боковом кармане двери глока…

Ветер с океана принёс запах соли и сырости, из-за редких пальм промелькнули огоньки старых портовых складов. Минут через десять Джимми сбавил скорость, свернул на тёмную дорогу из коричневого гравия и неторопливо выкатил к какой-то заброшенной стоянке у обшарпанного придорожного кафе.

Вывеска «Sunny’s Diner» мигала неоном, буквы местами перегорели, а проводка за вывеской тревожно искрила время от времени.

На парковке стояли пара ржавых пикапов и фургон с облезшей рекламой сантехнических услуг. Окна забегаловки выглядели давно немытыми, мутными светлыми пятнами на фоне остального заведения, словно их не чистили с самого открытия кафе.

Джимми поставил свой Форд поближе к входу, выбрался из машины, перекинулся парой слов с байкерами, припарковавшими свои мотоциклы в тени старых деревьев, и через минуту вернулся ко мне.

— Идём! — коротко бросил он, уверенным шагом двинувшись в сторону здания.

Колокольчик на двери глухо звякнул, и я с интересом оглядел пустой зал придорожной кафешки…

Клетчатые полы с грязными разводами, несколько потёртых столиков, красные диваны с потрескавшейся обивкой, облезшая стойка и два неработающих музыкальных автомата у стены. Внутри пахло кислым пивом и мокрой тряпкой, которой совсем недавно кто-то протёр плитку, стараясь привести её в первоначальное состояние, но сделав только хуже.

За окнами глухо шумел океан, а тусклый свет неоновой вывески делал пятна на полу похожими на расплывшиеся лужи крови.

За стойкой, у старого пивного крана, лениво протирая высокие бокалы, скучал седой, еще не совсем дряхлый старик в мятом фартуке — явно хозяин этого славного заведения, тот самый Санни.

Вытянутое, сухое лицо с прожилками старых шрамов на скулах, сеточка морщин на лбу и под глазами от яркого южного солнца, и внимательный, цепкий взгляд прожжённого зека из-под густых, мохнатых бровей.